Фантазии Дарио. Тру-крайм с поразительной развязкой

Дарио сказал, что Джорджио, который проводил ритуалы, жил у колокольной башни. По этой причине Пагано наводил справки о каждом Джорджио в провинции, кто был хоть как-то связан с церквями или кладбищами. Один работал могильщиком на кладбище Конкордии, недалеко от Мирандолы. Другим был дон Джорджио Говони, священник Стаджи и Сан-Бьяджо. Идеальное совпадение. Пагано был в шоке, увидев эти названия. Он был не местным – переехал в Мирандолу из Неаполя по работе, – но знал эти места. В свободное от службы время он ходил на городские ярмарки и рождественские вертепы. Инспектор помнил местного священника, и по описанию тот был похож на человека, о котором говорил Дарио: кудрявый, полноватый и носил очки. Пагано вспомнил еще кое-что: во время городской ярмарки он мельком заметил под рясой священника пару старинных ботинок. Однажды в воскресенье после последней утренней мессы он вернулся на разведку в штатском. Дон Джорджио и его прихожане, не считая трех женщин, оставшихся для молитвы, уже ушли. Инспектор отметил, что в церквях Стаджи и Сан-Бьяджо были колокольни, а ризница Сан-Бьяджо, казалось, соответствовала описанию Дарио: к ней от кладбища вела дорожка с кипарисами по обе стороны. Пагано нашел расписание похорон за позапрошлый год и заметил, что некоторые захоронения и эксгумации для утилизации старых тел происходили как раз в то время, когда Дарио навещал свою родную семью. Пагано огляделся. Рядом с церковью дона Джорджио стояли несколько домов и сарай. Инспектор едва поборол искушение постучаться и посмотреть, кто там живет, задать несколько вопросов – чутье подсказывало, что не стоит. Священника тут хорошо знали и любили. Если бы кто-то начал расспрашивать о нем и о событиях на кладбище, его бы тотчас же предупредили. Лучше всего держаться в тени и продолжать расследование скрытно.

Дона Джорджио Говони в Басса-Моденезе знали как благотворителя. Даже социальным работникам он был знаком, ведь в течение некоторого времени он помогал семье Гальера, в том числе подыскал им дом за городом, когда их выселили в последний раз. После того как они остались без машины, он подвозил их и даже возил Игоря к адвокату в Модену. Ребенок не мог самостоятельно найти даже простой адрес – Модена была куда больше, чем место, где он вырос. Сначала Дарио сказал, что не знает дона Джорджио, но вскоре передумал. Джорджио-Один, мэр в балахоне, насильник-садист, управляющий бандой педофилов – все это он говорил, имея в голове образ дона Джорджио Говони. Это точно был он. Настоящий монстр. В глазах следователей кусочки картины складывались воедино. Вот почему священник был так добр к этим простакам, не заслужившим даже социальную помощь, не ходившим в церковь и продававшим пожертвованные продукты, чтобы купить сигарет, хотя их дети были одеты в лохмотья. Должно быть, что-то в этой семье привлекало его – и теперь были основания полагать, что все дело в младшем сыне Романо и Адрианы. Все уловки дона Джорджио сводились к грумингу, типичной тактике сексуальных хищников, когда перед нападением на юную жертву насильник сначала входит в доверие к родителям и родственникам. Так обеспечивается идеальная свобода действий. Казалось, что священник поставил семью Гальера в финансовую и психологическую зависимость от себя, и все ради того, чтобы добраться до маленького запутавшегося мальчика. Заголовки были повсюду: «Секс-вечеринка с детьми при участии священника», «Мальчик обвиняет знакомого священника, дона Дж.», «Съемки встреч, реквизит – священные реликвии».