Феномен российских маньяков. Первое масштабное исследование маньяков и серийных убийц времен царизма, СССР и РФ

Система МВД финансировалась по остаточному принципу, и работа министерства вытягивалась только на фронтовиках и личной ответственности работников. Только при главе МВД Николае Щелокове, несмотря на его личные заморочки и ссору с Юрием Андроповым, система экспертизы и научной криминалистики стала выстраиваться и приравнялась к уровню западных стран. Вся научная часть криминалистики и криминология сохранялась спецслужбами, поэтому именно КГБ и их криминалистические отделы могли проводить анализ, который позволял выйти на фигуру того или иного преступника или хотя бы ее как-то детализировать. Поскольку в МВД были проблемы с криминалистикой, то они работали на агентуре и ее каналах информации. Но агентура тоже очень временная – платные агенты содержались только в КГБ, а у МВД вся агентурная сеть при Хрущеве была развалена из-за плохого финансирования. Как правило, считалось, что у каждого опера должно быть минимум 10 агентов, они должны были входить в определенные среды, в основном в уголовные, и передавать информацию», – отметил Демин.

По его словам, истории маньяков стали «вылезать наружу» в конце 1970-х и «люди стали бояться». Все это, как считает Демин, было связано с тем, что «правоохранительные органы были ориентированы не в эту сторону», а также с «политической составляющей»: «В СССР не могло быть маньяков, поэтому многое было под грифом “секретно”, и в каждом районе, где появлялся маньяк, каждый руководитель, даже если он знал, что речь идет о серийном убийце, пока не было подтверждения с другой территории, старался это “прикрыть”. Но когда потом выходили на маньяков, ему говорили: “Почему вы не сообщили?” – “Потому что у меня не было данных”. – “Врешь. Данные были”. Мысль в таких случаях была такая: если он не здесь попадется, то там, и если кто-то из руководителей сообщит наверх о маньяке, то на него “насядут”. Поэтому эпизоды просто искусственно растягивали. Это те условия, которые были созданы правоохранительной системой именно в 1970-е и особенно в 1980-е годы. В силу того, что наверх докладывали об общем состоянии преступности, никто гласно об этом не говорил, но все райкомы знали, что этот уровень преступности должен быть сокращен до общереспубликанского или общесоюзного. Именно тогда появилось понятие “под жопу”, которое сохраняется до сих пор, – это когда заставляли прятать дела, скрывать от регистрации, чтобы сохранять хорошие показатели преступности и раскрываемости. Последняя по негласному правилу должна была составлять 90 %, но такого не бывает нигде ни в одной стране».

По мнению Вячеслава Демина, «не было бы ни Чикатило, ни других, если бы всему этому не придавали политического значения, если бы сразу же начали регистрировать и если бы сотрудники органов из зонального информационного центра (ЗИЦ) стали выполнять свою задачу так, как это положено». Демин объяснил, как работала эта система в позднесоветские годы: «ЗИЦ при поступлении информации о “мокрухе” должен был оценить связь. Допустим, Чикатило совершает преступление в Волгоградской области, потом в Ростовской и в Воронежской. Необходимо было соединить все случаи, чего опера “на земле” сделать не могли, это было возможно только с помощью сводок, для чего и существует ЗИЦ. А ЗИЦ выполнял общую регистрацию тех сводок, которые им давали».

«На любой серии в органах появляются люди, которые не просто анализируют, они понимают, с чем пришлось столкнуться, но их никогда не слушают, потому что впереди стоит либо ведомственная целесообразность, либо личная», – пояснил бывший оперативник.

Специализирующийся на делах о серийных убийствах следователь Евгений Карчевский предположил, что увеличение маньяков в позднесоветском СССР может быть связано не только с теми или иными глубинными социальными процессами в стране, но и с банальным научно-техническим прогрессом.

«Методика каждый год усовершенствуется, потому что люди учатся на своих ошибках и развивают способы поимки и вычисления преступников – будь то серийный маньяк или мелкий воришка. С другой стороны, любой преступник тоже совершенствуется. Некоторые убийцы, имея опыт совершения преступлений и чувствуя безнаказанность, начинали глумиться над жертвами – понимая, что их не могут поймать, что они грамотнее, что им все можно, могли что-то отчленить или надругаться над трупом.

МАНЬЯК КАК ФИГУРА – ЭТО ОХОТНИК. ЕМУ ИНТЕРЕСНО ВЫСЛЕДИТЬ СВОЮ «ДОБЫЧУ» И ПРИ ЭТОМ НЕ ПОПАСТЬСЯ НА КРЮЧОК ТОГО ОХОТНИКА, КОТОРЫЙ ЛОВИТ ЕГО.

И это своего рода догонялки между преступником и сотрудниками правоохранительных органов. Но даже если какой-либо маньяк насмехался над милицией, довольствуясь тем, что ему долго удается оставаться безнаказанным, в итоге-то его все равно ловили. То есть он оказался пойман, потому что не «совершенствовался», в отличие от сотрудников, которые его вычислили», – полагает Карчевский.