Феномен российских маньяков. Первое масштабное исследование маньяков и серийных убийц времен царизма, СССР и РФ

Как раз для ультраправой идеологии расправа над врагом является определенной эстетикой. Как незадолго до 24 февраля 2022 года написал у себя в блоге один российский неонацист, «все русские мужчины замерли в предчувствии большой войны». «Большая война» – это то, что должно цементировать мужское и националистическое сообщество, а также быть гарантией сохранения иерархической структуры. Конечно, для серийных убийц это, прошу прощения за тавтологию, идеальная идеология. Идеология может давать политическое алиби для практики серийных убийств, как многие маньяки и говорят: они не просто свихнувшиеся психопаты, а «санитары» большого города, которые уничтожают «социальные отбросы» – секс-работниц, бездомных и других».

Плотников также напоминал, что психологической основой ультраправых движений является «ультранасилие», заключающееся в полном подчинении, подавлении и уничтожении другого человека с целью компенсации чувства собственной хронической пустоты. Но, как полагает исследователь, некоторые приходят к обобщению подобной мизантропии до уровня политической идеи: «Да, мы должны депортировать всех мигрантов, да, мы должны убить всех левых, мы должны построить систему, сутью которой будет максимально жестокое подавление «низших» «высшими»». То есть

УЛЬТРАПРАВЫЕ ТОЛЬКО ПРИКРЫВАЮТСЯ ЗВУЧНЫМИ ЛОЗУНГАМИ, А НА САМОМ ДЕЛЕ ИМ ПРОСТО ХОЧЕТСЯ УБИВАТЬ.

Их маньяки и наши Феномен серийных убийств в России и мире

Ни для кого не секрет, что серийные убийцы появляются не только в разные периоды (даже если строго академически рассматривать промежуток времени, начавшийся с индустриальной революции), но и, естественно, на всех континентах. Однако в силу разных социально-политических и исторических особенностей той или иной страны мы не можем со стопроцентной достоверностью заниматься сравнительным «маньяковедением». Как минимум потому, что официальной и публичной статистики на этот счет нет не только в России.

Ранее со ссылкой на источники в СК и МВД мы уже говорили, что в российских силовых ведомствах учет серийных маньяков, по сути, не ведется. Поэтому нам приходится анализировать информацию исключительно по открытым публикациям, упоминаниям в тематической литературе и некоторым зарубежным исследованиям.

Обрывочно эта информация присутствует в Главном информационно-аналитическом центре (ГИАЦ) МВД России, поскольку там формируют свои учеты по статистическим карточкам, которые заполняют следователи после завершения расследования. Одна из таких карточек касается характеристики обвиняемого. Там может быть графа про серийность, но соответствующая информация в той или иной карточке будет зависеть от того, как ее заполнит сам следователь, известно ли ему было о серийности, да и просто от того, насколько ответственно он подошел к заполнению.

Об этой же проблеме еще в 1990-е годы рассказывал российский журналист-криминолог Николай Модестов применительно к советскому периоду:

Ученых-криминалистов, которые захотят написать объективную историю серийных убийств в бывшем СССР, ждет непростая задача. В стране, где и без того засекречивалось буквально все, уголовная статистика находилась под особым контролем. К тому же во время одной из реорганизаций очередной министр-новатор приказал уничтожить ненужный «хлам» – толстые архивные тома с материалами о маньяках, которые опытные сыщики передавали молодым коллегам. Об этом мне рассказал генерал-майор милиции Анатолий Давыдов, долгое время проработавший заместителем начальника Главного управления уголовного розыска России. <…> За развалом СССР последовало расчленение единой, десятилетиями отлаженной системы союзного МВД. Выбрасывались архивы, уничтожались за ненадобностью обширные досье, разделялись на эпизоды конкретные уголовные дела, рвались связи, помогавшие раскрытию преступлений и поиску убийц[88].