Феномен российских маньяков. Первое масштабное исследование маньяков и серийных убийц времен царизма, СССР и РФ

Котов совместно с Морозовым убил около 120 человек, но предстал Котов перед судом нищим, ибо он убивал не богачей, а почти таких же нищих, как и сам, отбирая от убитых домашний скарб, носильное платье и другие вещи домашнего обихода, продаваемые им на базаре за гроши. Котов после совершенного им убийства спокойно садился за стол и ужинал, перед убийством никогда не пил, потому, вероятно, и не был долго обнаруживаем. Во сне он никогда не видел своих жертв, его поступки никогда не вызывали у него раскаяния, у него не было жалости ни к взрослым, ни к детям. Но у него была какая-то особенность, отмечаемая им самим: он говорил, что, выйдя „на дело“, он иногда, несмотря на удобные обстоятельства, по неизвестной ему причине пропускал мимо себя некоторых людей, некоторых же спокойно убивал. Котов не воспринимал, не оценивал причиняемого им зла, он совершал убийства как обычную повседневную работу, не накладывающую отпечатка ни на его внешность, ни на его внутренний склад, а потому, будучи на скамье подсудимых, он производил впечатление мелкого приказчика, а не злостного убийцы[32]

.

Куда более «плодотворной» была кровавая деятельность банды Егора Башкатова, на счету которой в 1922–1932 годах было как минимум 459 жертв, хотя доказать удалось только 121 эпизод убийства[33]

. Главарь этой группировки родился в 1879 году в небогатой крестьянской семье, он рано осиротел, пристрастился к азартным играм, а в годы Первой мировой войны попал в тюрьму за дезертирство. В 1917 году оказался на свободе и даже принимал участие в работе продотрядов, проявляя жестокость к крестьянам, которую большевики не оценили. Разойдясь с советской властью, Башкатов стал зарабатывать на жизнь карточными играми и воровством. Как бы работая извозчиком, он присматривал жертв из числа женщин, а затем и мужчин, которые покидали свои деревни. В безлюдных местах или во время ночевки в пути он проламывал спутникам головы камнем, обернутым в мешковину. Это приспособление он называл «микстурой». Очень быстро Башкатов стал работать не в одиночку, сколотив банду из асоциальных элементов, причем он не всегда доверял убийство своим подельникам. Последние специализировались на избавлении от трупов и сбыте их имущества. Задержали банду в начале 1932 года и вскоре расстреляли всех ее участников.

* * *

Эксперты, которые занимались и занимаются расследованиями преступлений серийных убийств, а также те, кто исследует феномен появления маньяков в обществе, по-разному оценивают соответствующую специфику первых трех десятилетий после 1917 года.

По мнению бывшего прокурорского работника Георгия Рудницкого, вряд ли в тот период серийные убийцы были единичными случаями, как и проявления бандитизма, расцветавшего и после Гражданской, и после Великой Отечественной войны:

Возможно, об этом говорили не очень явно, как сейчас. Потом, наверное, не все серийные преступления увязывались в одну цепочку и могли расследоваться по отдельности. И еще, допускаю, что система уголовного розыска была эффективной – убийств действительно было мало. Даже в 1980-х годах, как мне рассказывали коллеги, работавшие в то время, каждое убийство в Москве было чрезвычайным происшествием, и очень большие силы направлялись на расследование, вплоть до того, что опрашивали людей микрорайонами. Поэтому, наверное, раскрываемость была лучше.