Феодора. Циркачка на троне

Взволнованная откровенностью Антонины, девушка помчалась к отцу. Она спросила, поговорит ли он сам с женой Белизария? Иоанн, никому не веривший, поверил рассказу своей дочери. Даже мелькнувшее у него подозрение не смогло полностью высветить всю глупость этого предложения Антонины. После любого разговора Антонину заподозрят не меньше его. Кроме того, Иоанну было любопытно узнать, как далеко может зайти Антонина. Это что-то новое: белый рыцарь Белизарий выступает в роли заговорщика!

Используя дочь Белизария в качестве посредницы, Антонина выбрала вечер для встречи в саду Руфиниана, новой сельской вилле Белизария. Туда она отправилась под предлогом путешествия для свидания с мужем.

   — Всё было великолепно, — уверила её Феодора. — Твоя преданность будет вознаграждена.

За день до встречи Феодора, как обычно, завела разговор с Юстинианом, касающийся наглости Иоанна. Этот человек способен украсть трон!

Юстиниан потребовал назвать имя доносчика.

   — Супруга патриция Белизария.

   — Ты в каждом шёпоте улавливаешь заговор.

   — Возможно, — Феодора, казалось, хотела прекратить разговор, что было необычно для неё, — в любом случае цезарь сам поймёт, есть ли тут доля истины.

Уход Феодоры заронил неуверенность в Юстиниане. Порасспросив людей, он отправил Иоанну письмо-предупреждение вместе с их общим другом. «Ни при каких условиях не веди секретных переговоров с Антониной». Это заинтересовало Иоанна, но не насторожило его. Хотелось услышать то, что запрещал ему слушать император. Но на встречу Иоанн пошёл с телохранителями.

Феодора вдохновенно отбирала «свидетелей» — Марцелла, капитана стражи, который слепо повиновался долгу, и Нарсеса. С ними находились вооружённые воины, которые должны были именем императрицы арестовать Иоанна, если будет услышано обсуждение преступного сговора, а если он станет сопротивляться — убить его.

Словно на сцене, Иоанн со своей свитой подошёл к тёмному саду, где за решетчатой стеной ждали два офицера; его меченосцы следовали за ним. Антонина превосходно сыграла свою роль, Иоанн говорил откровенно, слушатели уловили достаточно свидетельств измены, чтобы выскочить из засады. В последовавшей свалке Марцелла ранили. Услышав голос Нарсеса, Иоанн вырвался и сбежал со своей охраной.

Если бы он пошёл прямиком к Юстиниану, то мог бы спастись. Теперь он с ужасом вспомнил предупреждение императора. «Если Антонина устроила ловушку для Нарсеса, быстро решил он, — то это мог быть приказ Юстиниана». Иоанн скрылся в церкви.

Свидетельство Нарсеса, рана Марцелла и побег Иоанна убедили Юстиниана: ему оставалось только лишить префекта преторианцев чина и конфисковать его собственность. В святилище Иоанну приказали постричься в монахи — он отказался принять сан епископа — и отправиться в ссылку в церковь за пределами Константинополя. Возможно, это предложила Феодора.

Но правитель быстро пожалел о содеянном. Большая часть богатств жертвы была возвращена. Поскольку Иоанну удалось припрятать ещё больше, он зажил в роскоши даже в сане священника, отказываясь участвовать в богослужении у алтаря, и собирался вернуться к своим гражданским обязанностям. В городе держали пари, что каппадокиец снова сменит рясу на плащ. Этому помешала случайность. Группа юнцов убила священника, не любившего Иоанна, подозрение в организации убийства пало на последнего, хотя он был ни при чём. Его лишили одежды и личных вещей, присудили, как уголовника, к стоянию голым у столба и бичеванию неизвестными палачами, которые не обращали внимания на предложение Иоанна откупиться золотом. Между ударами палачи требовали рассказать все детали порочной жизни Иоанна. Извиваясь от боли и унижения, он не мог придумать удовлетворивших их ответов.

   — Кто послал вымогателей за двадцатью солидусами бывшего солдата, кто приказал установить тиски для головы в камере пыток, почему эфесская танцовщица утонула в пруду префекта преторианцев?

Только один человек мог прислать этих анонимных палачей с бичами. Феодора — единственная — знала эти тайные детали прошлой жизни Иоанна. Но она ещё не покончила с ним. Согласно решению судей, его собственность, собранная им в церкви, была снова конфискована. Лишь один плащ, грубое одеяние, по оценкам Прокопия, стоившее только несколько оболов, прикрывал его наготу. Иоанна отправили морем какие-то неизвестные стражники, которые не говорили о месте назначения. Там ему пришлось просить у команды хлеб и воду. Иоанна высадили в египетском порту, дали ему нищенскую плошку и позволили подбирать объедки и медные монеты на улицах, а на ночь запирали в подвал.

Нищие прибрежной части города, где голодала Феодора, каждый день лицезрели бывшего патриция, консула, экономиста, просящего милостыню. Так закончилась карьера Иоанна из Каппадокии, но его дух был не сломлен. Вскоре он попытался добиться благосклонности у казны, сообщив, как группа александрийских купцов избежала уплаты налогов.