Философ и теология

По мере того, как обучение юного христианина продолжается в русле традиций, он, сам того не замечая, знакомится с латинской (почти полностью греческого происхождения) терминологией, рассыпанной по страницам христианских догматов. Сама литургия привлекает его внимание к этому языку: он запечатлевается в памяти, поскольку юный христианин не только постоянно слышит его, но и говорит, и поет на нем, и это литургическое пение так тесно связано со смыслом произносимых слов, что, тридцать-сорок лет спустя, ему достаточно вспомнить мелодию, чтобы слова сами собой пришли ему на ум. Non in unius singularitate personae, sed in unius Trinitate substantiae... ; et in personis, proprietas, et in essentia unitas; — разум не может проникнуть в смысл формул, подобных этой, не приняв философских понятий, содержащихся в этих формулах. В самой литургии слова «субстанция», «сущность», «особенность», «свойство», «личность» относятся к таинственной истине религиозной догмы. Фразы, в которых они встречаются, не являются философскими, однако, тот кто знает эти слова с раннего детства (при том, что они не связывают юного христианина с какой-то определенной философской системой), все-же никогда не сможет согласиться с тем, что они лишены смысла. Церковь непоколебимо противостоит всяким философским нововведениям, которые могли бы повлечь за собой изменение формул догматов, и она поступает правильно, поскольку смысл станет иным, если изменятся слова, а переиначивание положений, которые подтверждались церковными соборами в течение многих веков, поставило бы под сомнение и саму религиозную истину.

Таким образом, задолго до того времени, как юный христианин приступит к изучению философии в собственном смысле этого слова, он в изобилии усвоит точные метафизические понятия. С другой стороны, более глубокое и полное изучение катехизиса со временем постепенно наполняется апологетикой, которая, хотя и не может быть названа философией, тем не менее часто прибегает к философским рассуждениям и даже доказательствам. Едва ли можно найти подростка, не знакомого с «доказательствами существования Бога», с доводами в пользу сотворения мира ex nihil или же со свидетельствами, указывающими на нематериальность и бессмертие души, которые ему доводилось слышать в школе или церкви. Это обращение к философии f целью сделать более легким для разума принятие религиозной истины и есть схоластическая теология. Апологетика перестает существовать, если она не основывается на теологии; в той же мере, в какой катехизис поднимается до уровня апологетики, он достигает той высоты, на которую вознес теологию св. Фома Аквинский с первых же страниц своей «Суммы против язычников».

Юный христианин сам еще не осознает, что он является начинающим теологом, но именно им он постепенно становится. И если учесть, что к этому теоретическому образованию добавится религиозное почитание Бога, и, наконец, сама жизнь в Церкви (которые превращают абстрактные понятия в живые, лично познанные и глубоко любимые реальности), то мы поймем без особого труда, что к тому времени, когда юного христианина только собираются познакомить с духом философии, последняя уже прочно занимает вполне определенное место в его душе. Этот подросток еще почти ничего не знает, но зато он уже во многое твердо верит. Его ум уже привык переходить от веры к знанию и от знания к вере лишь с целью созерцания естественной гармонии между ними и углубления этого по истине чудесного согласия. Тот диссонанс, который вносят в эту гармонию чуждые или враждебно настроенные по отношению к христианству философские системы, быстро исчезает, и противоречия так или иначе разрешаются. Однако, какой бы ни была та философия, которую будут преподавать юному христианину (при условии, что это «чистая философия»), он безусловно испытает если не потрясение, то, во всяком случае, сильное удивление. Новыми будут для него не выводы, а сами методы. Тот свод положений, истинность которых подтверждалась для него верой в Слово Божие, теперь дается ему как истинный с чисто рациональной точки зрения. Какое доверие к разуму должно быть у Церкви, если она подвергает хранимые ею истины такой опасности! Однако Церковь делает это, отдавая себе отчет относительно происходящего и сознавая, на что она может в конечном итоге рассчитывать.