Философия Гарри Поттера: Если бы Аристотель учился в Хогвартсе

Герои Ролинг также принимают как должное другую посылку, общую для традиции естественной магии и современной науки, а именно, что достигнутый результат проистекает из успешного манипулирования изначально естественными процессами. Гермиона хочет понять, как действуют «безголовые шапки» Фреда и Джорджа. Она предполагает, что они представляют собой просто умелое манипулирование естественными, хотя и скрытыми силами. Трудно ошибиться в том, какой образ мыслей стоит за ее попыткой объяснить это явление: «В общем, очевидно, это какая-то разновидность Заклинания на Невидимость, и это довольно неглупо — расширить поле невидимости за пределы заколдованного предмета… Полагаю, чары не смогут действовать долго…» (ОФ). Гермиона ищет объяснение в терминах основополагающих закономерностей или законов природы, подобно любому из естественных магов или современных ученых, руководствуясь схожим образом мыслей, Артур Уизли предается личным и профессиональным восторгам по поводу технологий маглов, часто выражая свое восхищение очередными свидетельствами хитроумия маглов, например билетными автоматами, которые они с Гарри видят в лондонском метро (ОФ). Рон объясняет Гарри, что гараж Уизли забит предметами из мира маглов и его отец с ними экспериментирует — разбирает на части, заколдовывает, затем снова собирает, чтобы понаблюдать за эффектом, как в случае с прославленным летающим автомобилем Уизли (ТК).

Персонаж, который, пожалуй, лучше других отражает традицию естественной магии и, таким образом, показывает, сколь мало отделяет ее от современной науки, это специалист по изготовлению зелий Северус Снегг. Его вступительная речь перед учениками первого года обучения весьма показательна:

— Здесь вы будете постигать науку и строгое искусство изготовления зелий. Поскольку никаких легкомысленных маханий палочками тут не требуется, некоторые из вас, возможно, и не сочтут происходящее колдовством. Я полагаю, что излишним было бы требовать от вас истинного понимания того, как прекрасны кипящий котел и мерцающий пар над ним, или ожидать, что вы по достоинству сможете оценить хрупкую мощь настоя, пробирающегося сквозь вены, обволакивая сознание, затуманивая чувства… Я могу обучить вас, как сварить славу, приготовить счастье, даже закупорить смерть (ФК).

Связь зелий с алхимией эпохи Возрождения становится очевидна из вопросов, которые продолжает задавать Снегг, о том, что получится, «если смешать толченый корень асфоделя с отваром полыни», о разнице между «монашьим клобуком и волчьей пагубой» и прочих снадобьях из «Тысячи чудодейственных трав и грибов» (ФК). Первый урок зелий Гарри — лабораторное занятие, на котором будущие колдуны и ведьмы пытаются изготовить зелье для лечения нарывов.

Еще более подкрепляет аналогию между магией в книгах о Гарри Поттере и современной наукой тот факт, что неразборчивое использование магии в мире Гарри создает проблемы, аналогичные проблемам, создаваемым злоупотреблением прикладных наук в нашем мире. Именно из-за магии Великаны стали вымирающим видом, и именно магические способности Великаны ненавидят в ведьмах и колдунах больше всего (ОФ). Чтобы противостоять подобным проблемам, существуют разнообразные органы регулирования, такие как «Отдел злоупотребления магией», «Государственная метлоинспекция», «Центр контроля за привидениями» и «Отдел регулирования и контроля за волшебными существами». Отсюда видно, что, несмотря на пользу от магии, злоупотребление ею, так же как и злоупотребление прикладными науками, имеет негативные последствия.

Отступление: фантазия и эпистемология морали

В аналогии между магией и прикладной наукой гораздо больше практического смысла, чем может показаться на первый взгляд. Ведь если аналогия столь близка, как мы предполагаем, то этические истины, применимые в одном случае, применимы также и в другом.

Что общего у этого наблюдения с книгами Ролинг? Эта книги, как заметили несколько авторов данного сборника, несут этический «заряд». В книгах настойчиво возникают вопросы, которые традиционно были заботой людей, пишущих об этике: добро и зло; дружба и утрата; выбор и личность. Эти книги, что не характерно для современной художественной литературы, учат читателя, как ему жить.