Философия Гарри Поттера: Если бы Аристотель учился в Хогвартсе

Стоит спросить: стал бы хороший (в этическом смысле) учитель так поступать? Ученики, выйдя с урока, спрашивают друг у друга, не повлечет ли это «проблемы с министерством, если там прознают…» (КО). Вплоть до заключительной страницы Ордена Феникса, единственными людьми, применившими эти проклятия, не считая соратников Волан-де-Морта, были Долорес Амбридж (парадигма зла в своем роде) и Гарри, который пытался таким образом отплатить Белатрисе Лестрейндж за убийство Сириуса. Но Гарри не удается правильно применить проклятие, поскольку, как говорит ему Белатриса, «тебе нужен правильный настрой» (ОФ). Выясняется, что необходимо желать власти, соответствующей каждому из проклятий, чтобы действенно их использовать, и таким образом ни одна добрая ведьма или добрый волшебник не могут успешно их использовать, даже на пауке. Дамблдор не мог их использовать — по меньшей мере, пока оставался собой. Как Лестрейндж говорит Гарри: «ты должен по-настоящему желать причинить боль — наслаждаться болью…» (ОФ). Ее слова проливают свет на замечание Барти Крауча Младшего, который говорит, что «Аванда Кедавра — это проклятие, требующее мощной магии; вы все сейчас можете вынуть свои палочки, направить на меня и произнести нужные слова, и я сомневаюсь, что у меня хотя бы пойдет из носа кровь» (КО). Выходит, что от Непростительных проклятий нет никакой пользы — ведь использовать их может лишь порочный человек. Мы вернемся к этому через мгновение.

Будет недостаточно просто сказать, что Непростительные проклятия дают власть над другими, поскольку все заклинания в какой-то мере это делают, а книги Ролинг не хотят заставить нас думать, что колдовство, которые ученики Хогвартса используют друг на друге во время поединков (Петрификус Тоталус, Тарантелла и т д.), заведомо проблематично. Несомненно, заставить человека окаменеть или склеить человеку ноги — это тоже форма власти. Но власть, характеризующая Непростительные проклятия, — другого порядка. Это полная власть. Смерть — это явный случай полной власти, так что очевидно, как Аванда Кедавра соответствует этому критерию. То же и с заклинанием Империус. Этим заклинанием один человек порабощает другого, так что жертва становится просто инструментом и не является больше независимой личностью. А как насчет заклинания Круциатус? Оно тоже отвечает критерию. Как отмечали ряд философов, писавших об истязаниях, цель истязаний — разрушить личность истязуемого, иногда чтобы превратить его в инструмент, но всегда — чтобы забрать у него потенциально противостоящую силу. В таком случае власть действительно полная[56].

За любой попыткой свести этическую реальность к набору правил стоит одна или более практических целей, которым служит эта попытка. В мире Гарри обозначение лишь этих заклинаний как Непростительные проклятия, похоже, служит как нуждам закона, так и потребностям образования. Обозначение этих заклинаний как «непростительные» помогает обществу давать эффективные и, как правило, верные оценки в вопросах, кого посадить в тюрьму и чему учить детей. Но остается возможность применять иные заклинания для получения власти над другими, и остается возможность использовать власть массой иных, законных способов. Часто оказываются возможными двоякие толкования (а Дамблдор и Волан-де-Морт в этом спецы), как, например, в случае с памятливыми чарами. В книгах Ролинг Джилдерой Локхарт оценивается в целом как плохой человек за то, что он крадет славу, принадлежащую другим, забрав у этих других часть их самих — их память. Но Кингсли Шакльболт использует патентованные памятливые чары Локхарта против Мариэтты, подруги Чжоу Чанг, когда Мариэтта чуть было не разоблачила Защиту Гарри от Темных искусств, и, сделав это, Шакльболт удостаивается одобрения. Мы можем сказать, что в первом случае предполагаемая власть более полная, а во втором — менее. Но даже если таким образом можно объяснить, почему определенное использование памятливых чар будет оценено так, а не иначе, это объяснение никогда не зайдет столь далеко, чтобы создать полностью самодостаточный набор основополагающих правил. Правила — это почти всегда упрощение реальности, которую невозможно полностью разложить по полочкам.