– Тоже нет. Хотя лет восемь назад это было бы возможным. Тогда меня и из правительства просили, и Олимпийский комитет, и Госкомспорт, и мэр Москвы. В общем, я выдвинул свою кандидатуру. Но о системе выборов представления в тот момент не имел. А зря. Потому что эта система заточена под своего лидера и не впустит человека со стороны. И это нормально. Любой начальник всегда выстраивает систему под себя.
– Система – это хорошо. Но обеспечивает ли она движение вперед нашего футбола?
– Зря вы думаете, что от РФС нет никакой пользы. У нас в последние годы появилась четкая структура футбола – на законодательной основе. Есть лиги, есть комитеты, все функционирует – вот позитив. А негатив в другом. Делегированные права не всегда реализуются должным образом. Тут бы РФС и власть употребить – как в случае с решением КДК по драке в Раменском. Но этого нет. А вот Толстых данной ему властью пользуется сполна. Но главное, повторю, то, что удалось сохранить российский футбол, который в начале 90-х висел на волоске. С Лужниками, по сути, было то же самое: бросили все, выплывай, как хочешь. Выплыли, выжили.
– Выжить – важно, но ведь давно пора и вперед двигаться!
– Здесь тоже есть моменты. Скажем, неудовлетворительно надо было оценивать на исполкоме работу не только Ярцева, но и всего штаба сборной. В который входят и руководители РФС. И был бы совсем другой резонанс. Кроме того, есть объективные причины. Мы сегодня проигрываем в тактике, технике, теории и «физике». Тренер-иностранец? Он в наших условиях не поможет. А в России тренеров для сборной я сейчас не вижу.
– И все же представьте: вы стали президентом РФС. Что сделали бы в первую очередь?
– Успокоил бы всех удивленных моим назначением. А потом сделал акцент на четкое выполнение РФС его прямых обязанностей. Должна быть позиция. Была она у представителя РФС, при котором президенты клубов обсуждали расширение? Нет. А надо было сразу сказать, что это глубоко порочно и невозможно даже в теории!
– Вы возглавляете оргкомитет новой футбольной премии «Премьер», которая придет на смену «Стрельцу». В чем суть перемены названия?
– Мне сложно судить. Наверное, имели место какие-то сложности в переговорном процессе, финансовых вопросах. Хотя в таких случаях чем меньше шараханий, тем больше ценность премии. Как бы то ни было, списки номинантов «Премьера» будут объявлены 25 декабря.
– В связи с выдвижением Москвы на роль столицы Олимпиады-2012 у вас головной боли прибавилось?
– Нет, пока все идет по плану. По Олимпиаде и финалу Лиги чемпионов приезжают комиссии – и уезжают удовлетворенными. Лучшие оценщики – соревнования, которые мы организуем. Провели вот проводы Ларионова, и положительный резонанс, думаю, пойдет по свету. Главное, что требуется для больших соревнований – удобный и недорогой визовый режим. Ну и налоги спортсмены должны платить не у нас, а в своих странах. Все остальное у Москвы уже есть.
Вчера. Москва. Владимир Алешин в гостях у «СЭ» много рассказывал об особом духе, царящем в «Торпедо», – духе, благодаря которому, в частности, Игорь Семшов, имевший массу выгодных предложений, до сих пор не сменил черно-белые цвета.
Владимир Алешин – хозяин Лужников
Будут вам и павлины с голубями. Будут и левкои с тюльпанами. Но сначала пройдите через галдящие ряды, зазывающие примерить одежку-обувку, через изгороди громадных клетчатых сумок, через кордоны снующих туда-сюда торговцев всех мастей.
Конечно, от метро «Спортивная» попасть на прием к генеральному директору ОАО «Олимпийский комплекс „Лужники“» Владимиру Алешину можно и кружным путем, минуя рынок, но суть от этого не меняется – для обывателя название крупнейшего в стране спорткомплекса до сих пор ассоциируется с челноками-вешалками.
Но если лет шесть назад основная прибыль и вправду поступала от рынка, то сегодня 65 процентов доходов Лужники получают от основной деятельности – спортивных и зрелищных мероприятий. К тому же с этого года продавцов-покупателей убрали за территорию комплекса – в соответствии с постановлением столичной мэрии о запрете торговли в районе спортсооружений. И без того огромные – 187 гектаров! – Лужники сразу стали словно еще больше. Тихо здесь теперь, спокойно. Особенно по утрам. Вот с утра и начнем.