Физ-культура? Физкульт-ура?

11.30. Гости отправляются на экскурсию в Кремль, а Алешин делится соображениями:

– Проблем с лабораторией быть не должно. Думаю, идею воплотим в жизнь в течение месяца. Дадим помещение, найдем специалистов. Этот центр нам нужен, чтобы продвигать проект, связанный с искусственным покрытием футбольных полей. Куда проще тестировать их дома, а не посылать образцы в Англию или Францию (там такие лаборатории уже существуют. – Прим. Д. Ю.). Вообще беседа получилась продуктивной. Представители УЕФА поняли, что мы работаем исключительно с качественными полями. Ведь иные покрытия только дискредитируют идею. Кладут их на бетон, высота травы всего три сантиметра, полая прокладка отсутствует. Но в Лужниках-то все иначе! Егор Титов, которому вроде противопоказана синтетика, сыграл на нашей арене – и остался доволен.

113 миллионов налогов

12.00. Поскольку слово turf (дерн) звучит в это утро как минимум раз пятнадцать в минуту, можно подумать, что все мысли Алешина – именно об этом. Но тут в кабинете хозяина Лужников появляется финансовый директор спорткомплекса – и выясняется, что есть проблемы и поважнее. Заглядываю в бумагу, принесенную финдиректором: за тепло нужно заплатить больше трех миллионов рублей, за электроэнергию – миллион. И это лишь за апрель!

Думаю, вам интересно будет узнать «секретные» данные о том, сколько потратили Лужники в прошлом году. Расходы (в том числе вода, свет, зарплата) – 142 миллиона рублей, из которых 22 миллиона отчисления на социальные нужны. Налоги в городской и федеральный бюджет – более 113 миллионов. Оказывается, в 2002 году только БСА принесла 14 миллионов убытков.

Парадокс в том, что Лужники, будучи объектом социального значения, платят налоги как коммерческое предприятие. Сколько футбольных матчей проходит на БСА в год? Не больше тридцати. А содержать поля, объекты нужно ежедневно, платить сотрудникам (их около трех тысяч) – ежемесячно. Да и футбольный клуб премьер-лиги обходится недешево. Поэтому Лужники постоянно ищут дополнительные источники дохода. Сдают в аренду объекты неспортивного назначения, собираются строить коммерческий жилой дом, торговый центр, гостиницу, аквапарк.

– Рынок когда-нибудь кончится, – говорит Алешин. – Юрий Лужков это прекрасно понимает. И мэрия не препятствует тому, чтобы мы выходили на другие сферы деятельности.

– Но пока не изменится законодательство в отношении спортивных сооружений, налоги меньше не станут. Как жить?

– Зарубежные коллеги тоже задают мне этот вопрос. И удивляются, ведь везде в мире спортсооружения – отрасль дотационная. А у нас – нет. Если мы выжили и развиваемся, то только благодаря правильно выбранной модели и, скажем так, человеческому фактору. Российский футбол вообще спасли спонсоры, меценаты. Люди запросто могли бы вложить заработанные деньги в прибыльный бизнес и жить красиво. А они начали помогать клубам, детским школам, юношескому спорту. Только вот – мало этого.

– Каков же выход?

– Нужно лоббировать интересы спорта. Меня огорчает, что о проблемах крупных спортсооружений никто не говорит. О командах, тренерах, игроках – другое дело. Всем нужны медали. Да, стадионы сами по себе их не приносят. Но спортсменов необходимо обеспечить условиями – беговой дорожкой, тренажерами, залом, полем. Это стоит денег.

Сейчас много разговоров об оздоровлении нации. Так пойдите навстречу! Хотя бы разрешите заработанную прибыль от основной деятельности оставлять здесь и пускать на дальнейшее развитие Лужников. Или беспроцентный кредит дайте… Ничего подобного! Но вообще-то жаловаться нам грех. Выжили – благодаря тому же рынку. Живем. Развиваемся.

«Торпедо»

13.00. Черный «мерседес» едет во Внуково-3: Алешин вместе с торпедовцами летит в Питер. Самое время поговорить о команде. Спросить председателя совета директоров «Торпедо» хочется о многом. О слухах, согласно которым он якобы не прочь выгодно продать футбольный клуб, который есть просит, а прибыли не приносит. О том, правда ли, что для хозяина Лужников победы команды – лишняя головная боль, поскольку за них надо платить премиальные. О том, как он относится к мысли: приемный ребенок никогда родным не станет…

Только вот все эти коварные вопросы я задать не успеваю, поскольку следует фраза Алешина:

– «Торпедо» для меня – родное.

Взгляд Алешина – колючий, жесткий, цепкий – оттаивает при упоминании лишь нескольких вещей. Семьи – раз. «Торпедо» – два. Птицы, да и вообще природа – три. Еще – музыка, книги.

– Это удивительная команда. Удивительные люди. История, традиции… Жаль, в прессе клубу уделяют не так много места. Не потому так говорю, что лужниковский. Безумно жаль, что нет больше «Торпедо-ЗИЛа». Моя позиция твердая: два «Торпедо» должны объединиться. Нельзя разрывать сердца болельщиков. И не важно, кто будет хозяином.

Следует пауза – и новая тирада: