Франсуа Рабле и его роман

Грангузье отнюдь не идеальный человек, но у него есть одно бесценное качество для короля: "Подданных своих он любит такою нежною любовью, какой ни один смертный от века еще не любил".

Гаргантюа, сын Грангузье, уже более воспитан и образован. Правда, он какую-то часть своей юности потерял в бесплодных занятиях с учителем-схоластом, но потом под руководством гуманиста Понократа быстро наверстал упущенное, побывал в Париже, приобщился к большой культуре. В его вкусах, привычках, образе жизни многое осталось от быта его родителя. Он также любит сытно покушать, пображничать, иногда и озорно пошутить. Вспомним его проделку с парижскими колоколами. Но, в отличие от отца, он уже может похвастаться образованностью. В письме к сыну он начертал широкую программу освоения наук. Темное время "готов" помешало ему стать в полном смысле королем-философом, но теперь он хочет сделать таким своего сына Пантагрюэля. В остальном он продолжает традиции отца - незлобив, разумен, добросердечен и любит своих подданных.

Гаргантюа однажды заявил, сославшись на Платона: "Государства только тогда будут счастливы, когда цари станут философами или же философы царями".

Вот теория просвещенной монархии. Она была по душе Рабле. Таким принцем-философом представлен Пантагрюэль. Для Рабле это идеал государя, идеал человека. Пантагрюэль - самый любимый его герой. Философией пантагрюэлизма окрашена вся книга. В деде и отце Пантагрюэля автор выставлял напоказ неуемную силу самой жизни, буйное торжество плоти, в Пантагрюэле торжество интеллекта. В книге Рабле имена играют не последнюю роль в характеристике персонажей. Расшифровка имен многое дает для понимания замысла автора. Его герой зовется Пантагрюэлем, то есть Всежаждущим, далее мы расскажем, что это значит.

Рабле персонифицировал народ в образе Жана Зубодробителя. Жан - монах, но монашество его так же сомнительно, как и монашество самого Франсуа Рабле. Он не святоша, не голодранец, он благовоспитан, жизнерадостен, смел, он добрый собутыльник. Он _трудится, пашет землю_, заступается за утесненных, утешает скорбящих, оказывает помощь страждущим, охраняет сады аббатства.

Брат Жан как бы создан для мирного труда. Труд - это его счастье. "За панихидой или же утреней я стою на клиросе и пою, а сам в это время мастерю тетиву для арбалета, оттачиваю стрелы, плету сети и силки для кроликов. Я никогда без дела не сижу". Менее всего думает он о ратных подвигах. Но когда на его родину напали (она для него слилась с садом его аббатства Сейи, того самого аббатства, где провел свое детство Рабле), то он, не размышляя, идет на врага. Он берет в руки перекладину от креста и пошел дробить направо и налево. Силушка у него богатырская. Он же ведь сам народ.

Рабле по духу своему демократ. Он питает глубокое уважение к людям физического труда, к созидателям материальных благ, любуется их моральным обликом, житейской мудростью, стойкостью, гуманным отношением к людям.

Грангузье, мужицкий король, очень трезво рассуждает: "Их трудом я живу, их потом кормлюсь я сам, мои дети и вся моя семья". Это - наставление писателя всему дворянскому сословию. Цените труженика! Имейте уважение к его труду!

Наоборот, стоит Рабле заговорить о дворянах, как все его презрение к ним выливается наружу. Он не в силах сдержаться, не осмеять их, и зло, язвительно. Он дает им соответствующие имена: герцог де Лизоблюд, граф де Приживаль, сеньер де Скупердяй, издевается над их бедностью, - а бедность их - от неуемных претензий, от неумения вести хозяйство, от фанфаронства и глупости. Как бы мимоходом писатель замечает: "Босские дворяне до сего времени закусывают блохой, да еще и похваливают, да еще и облизываются".

Начиная с третьей книги на страницах романа стало появляться слово "тиран". Оно, видимо, все более и более беспокоило автора. То он заметит, что "тираны кормятся потом и кровью подвластных", то вспомнит, что древние греки называли тиранов "демоворами" - пожирателями народа, то, наконец, как бы ненароком сообщит, что "Пантагрюэль никогда не был палачом".

Правда, Рабле по-прежнему именует и Франциска I, и потом его сына Генриха II "мегистами" (греч. - величайший), но это, скорее, лукавая лесть. Трепета перед королями Рабле никак не испытывает, Карла V, испанского короля и одновременно императора Священной Римской империи, он называет "маленьким скрюченным человечком". Однако иных возможностей для устроения счастья на земле, кроме воли короля, он не видит, а потому в прозрачном иносказании поучает королей, осуждает политику репрессий, призывает их к служению народу, говоря, что не самодержавный деспотизм, не жестокие наказания, костры и пытки, а глубокое понимание нужд народных приведет страну к умиротворению и благоденствию.

Гуманисты Возрождения понимали, что разделение людей на сословия несправедливо. Панург при первой встрече с Гаргантюа на искаженном шотландском языке говорит о равенстве людей: "Природа создала всех нас равными, но судьба одних вознесла, других же унизила".