Франсуа Вийон

Частично рассказ оказался правдивым. Но был ли Табари замешан в последних кражах, о которых говорил весь Париж? Кое-что он придумывал, особенно упирая на свою, якобы главную, роль в описываемых событиях.

Вот так-то кюре Маршан и познакомился с тайной наваррского дела. Они похитили сокровища, но оставили, по недоразумению, нетронутым сундук, где хранилось четыре или пять тысяч экю. Непременно нужно к ним вернуться! Табари ведь забыл сказать, что его роль сводилась к роли сторожа у вешалки…

За другими сокровищами понадобится пойти в церковь Матюрен. В первый раз собаки подняли такой лай, что пришлось убежать, но Табари и его друзья не прочь повторить. В этом деле Табари не проявил большой активности. Однако действительно о многом слышал и был в курсе событий.

Мало-помалу Пьер Маршан познакомился со всеми причастными к успехам и неудачам, о коих с таким удовольствием поведал болтливый мэтр Ги. Так его знакомцем стал мэтр Жан; Пти-Жан, конечно, настоящий эксперт по взлому в наваррском деле. Маленький, темноволосый, бородатый, Пти-Жан рассказывал подробности как профессионал. Он предложил Ги Табари и его новому другу участвовать в одной экспедиции, беспроигрышной, по его словам. Свидание было назначено в Сен-Жермен-де-Пре.

Речь шла о непростом деле. Предстояло освободить от содержимого сундуки одного старого священника, у которого в Анжере был свой дом и у которого точно водились деньжата. Его кубышка насчитывала от пяти до шести сотен экю. Один из членов банды уже отправился в путь, дабы все как следует разузнать. Когда он вернется, станет ясно, стоит ли игра свеч. Разведчика звали магистр Франсуа Вийон. А пока, в ожидании оного, готовили инструмент.

А что же наш священник? Хотел ли он стать взломщиком? Не закрался ли страх в его душу? Или он решил все-таки удовлетворить свое любопытство? Как бы то ни было, но 17 мая 1457 года он явился в Парламент и попросил, чтобы его выслушал дежурный следователь, им в тот день был Жан дю Фур.

Табари арестовали 25 июня 1458 года. Он сознался во всех кражах, совершенных в Париже, и отрицал анжевенские планы. 7 июля его подвергли допросу, он клялся, что никогда не знал никакого Пьера Маршана, но признал, что служил посредником между лжеавгустинцем и ловким изготовителем отмычек по имени Пти-Тибо. Пти-Жан, Пти-Тибо и мэтр Жан, по всей вероятности, был одним и тем же лицом.

Когда ему прочли донос Маршана, Табари стал защищаться иначе. Петушиться было ни к чему. Он признался в участии в наваррском деле, но утверждал, что его роль была незначительна. И на этот раз он не лгал.

По мере того как допросы под пыткой продолжались, мэтр Ги умножал свои признания. Когда же его голым положили на «доску», он открыл все. Его отправили на кухню, где напоили теплым бульоном. Вся операция велась под названием «кухарничать». Важно было, чтобы подсудимому достало сил; пытка должна была заставить его разговориться, она не была самоцелью.

Болтливый Ги Табари выпутался. Его мать выплатила дважды по пятьдесят экю, и теологический факультет этим удовлетворился. Примитивному мошеннику Ги были благодарны за то, что правосудие смогло выбить из него истину. Колен де Кейо, которого к этому времени полиция разыскала и допросила, тоже выпутался.

Но был ли в Анжере Вийон? Действительно ли «Малое завещание» — грезы разочарованного в Париже и парижанках влюбленного юноши? Или так развлекался вор, вынужденный бежать и попытавшийся облечь свое бегство в поэтическую форму «бегства», предписываемого канонами куртуазной любви? А «опасности», которым он подвергался, что это: желание умереть из-за «жестокой» или боязнь виселицы? Ни Вийон, ни Табари не придумали путешествия в Анжер. Нам неоткуда узнать о мотивах, толкавших мэтра Франсуа к дому его дяди, анжевенского священника: забыть? забыться самому? пополнить мошну? Можно полагать, что и то, и другое, и третье.

Поэт узнал о признаниях, сделанных Табари. Он представил себе, как его приговаривают к пытке и к веревке, и не стал упрекать своего друга. Кто поступил бы лучше на его месте? Но какого черта Табари так разболтался и все преувеличил? Позже он ответит за это: Вийон изъязвит его в «Завещании», совершенно так же, как и в случае с мэтром Гийомом де Вийоном. Франсуа завешал ему… книги, которых у этого вечного должника, понятно, никогда не было.

Вот книги, все, что есть, бери,Возьми роман мой «Тумбу Черта»,Который мэтр Ги ТабариПереписал рукой нетвердой.В нем я рассказываю гордо,Без нежных рифм и плавных строф,О том, как страже били мордыВатаги буйных школяров[181]