Франция. Полная история страны

XVII век. Национальная портретная галерея, Лондон

Только когда из горла короля хлынула кровь, все поняли, что произошло. После этого все спутники короля бросились за не успевшим еще скрыться убийцей. Окровавленный кинжал у него кое-как вырвали, но он голыми руками неимоверной силы стал отбиваться, да так ловко, что его никак не могли повалить на землю. Лишь с помощью подоспевшего здоровяка Франсуа де Бассомпьера и двух гвардейцев убийцу сумели одолеть и отконвоировать в близлежащий дворец на допрос.

Герцог де Монбазон остался в карете один с умирающим королем. Он покрыл его своим плащом, задернул занавески кареты и во избежание беспорядков крикнул на всю улицу: «Король всего лишь ранен!»

Генрих в самом деле не умер сразу. Он еще раз пришел в себя, когда его выносили из кареты. Случилось это под лестницей, ведущей к покоям королевы Марии Медичи. Его тотчас попытались оживить вином. Господин де Серизи, лейтенант его гвардейцев, поддерживал ему голову, причем король несколько раз поднимал и опускал веки.

Тело Генриха отнесли в его кабинет и положили на диван. Комната вскоре оказалась переполненной; многим лишь бегло удавалось взглянуть на окровавленную рубаху, восковой лоб, сомкнутые глаза и широко раскрывшийся рот. Людям сказали, что король жив, и, так как никто здесь иначе и помыслить не смел, это бездыханное тело еще некоторое время оставалось королем.

Наконец, тишина в переполненной комнате стала нестерпимой, и кто-то прикрыл королю рот орденским крестом. Это было признание того, что он уже не дышит.

«Короля больше нет с нами», – тихо сказал кто-то.

На допросе убийцу короля так и не смогли заставить заговорить. Все, что удалось, – это узнать его имя: Франсуа Равальяк…

Простые французы, узнав о смерти короля, были просто ошеломлены. Торговцы позакрывали свои лавки, многие люди откровенно плакали прямо на улицах.

Потом полтора месяца гроб с забальзамированным трупом Генриха IV был выставлен в Лувре для прощания. Этого избежать не могли, ибо огромные народные толпы нахлынули в Париж из провинций.

Похороны состоялись в королевской усыпальнице Сен-Дени лишь 1 июля. В день похорон весь Париж высыпал на улицы. Толпа была так велика, что люди буквально убивали друг друга, желая пролезть вперед и взглянуть на траурный кортеж.

Франсуа Равальяк (правильное произношение – Франсуа Равайяк) родился в 1577 году. Он был он школьным учителем в Ангулеме, а примерно в 1609 году он вдруг решил, что он предназначен для великих дел. До этого совершенно незнакомый с богословием, он занялся им, много читал, изучал разные трактаты. А потом его стали посещать видения, и он заявил, что ему покровительствует Небо, и его миссия состоит в том, чтобы убедить короля обратить всех гугенотов в католицизм. Король Генрих IV, как уже говорилось, первоначально сам был гугенотом, но перешел в католицизм, чтобы получить французскую корону. И совершенно очевидно, что насильственное обращение гугенотов в «правильную» веру никак не входило в его планы. И тогда Равальяк решил убить короля. Для этого он украл нож у хозяина таверны и 14 мая 1610 года приблизился к королевской карете, выезжавшей из Лувра. Происходило это на улице де ля Ферронри.

Казнь Франсуа Равальяка. Гравюра. XVII век.

Национальная библиотека Франции, Париж

Равальяк был казнен 27 мая 1610 года на Гревской площади, на глазах у разъяренной толпы. Он не отрицал своей вины, но даже под пытками не назвал ни одного имени, утверждая, что никто не подстрекал его к покушению на жизнь короля, что все содеянное было им совершено по личному усмотрению, без чьего-либо наущения или приказания. Можно было даже подумать, что это был просто сумасшедший, действовавший один, без сообщников.

Судьи терялись в догадках. Их мысль пошла по привычному пути: не подстрекал ли Равальяка к злодеянию сам дьявол, известный враг рода человеческого?

На эшафоте Равальяка положили на спину и крепко прикрепили цепями все части его тела. Затем к его руке привязали орудие коварного преступления и жгли ее огнем, затем клещами рвали в разных местах тело и лили в раны расплавленный свинец, масло и серу. Потом руки и ноги Равальяка привязали к четырем сильным лошадям. Палачи подрезали осужденному сухожилия и кнутами заставили лошадей тянуть в разные стороны сначала небольшими рывками, а потом изо всех сил, пока эти части не оторвались.

Когда четвертование было закончено, люди всех званий бросились с ножами, шпагами, палками и стали бить, рубить и разрывать то, что еще недавно было Равальяком, на части. Потом эти окровавленные части таскали туда и сюда по улицам, и это не только не было запрещено, но даже было поощряемо.

Лишь когда народ полностью натешился в своем остервенении, все части тела убийцы короля были собраны и сожжены, а прах развеян по ветру.