При жизни Наполеона особенную ненависть навлекла на него страсть принижать все и вся. <…> Ему нравилось попирать достоинство тех, над кем он одержал победу; в особенности же стремился он смешать с грязью и побольнее ранить тех, кто осмеливался оказать ему сопротивление. Надменность его равнялась его удачливости; он полагал, что чем сильнее унизит других, тем выше поднимется сам. Ревнуя к успехам своих генералов, он бранил их за свои собственные ошибки, ибо себя считал непогрешимым. Хулитель чужих достоинств, он сурово упрекал помощников за каждый неверный шаг. <…>
История императора, искаженная лживыми преданиями, сделается еще более лживой по вине состояния, в каком пребывало общество при Империи. <…> Когда власть захватил Бонапарт, когда его прислужники надолго заткнули рот мысли, и французы перестали слышать что-либо, кроме голоса деспота, восхваляющего самого себя и не позволяющего говорить ни о чем другом, истина покинула нас.
Так называемые подлинные документы той эпохи недостоверны; в то время ничто, ни книги, ни газеты, не публиковались без разрешения властителя. <…> Попробуйте написать историю на основании подобных документов! <…>
Жизнь Бонапарта – бесспорная истина, которую взялась описывать ложь.
Мало было лгать, лаская его слух, следовало радовать и его взор: на одной гравюре Бонапарт обнажает голову перед ранеными австрийцами, на другой останавливается, чтобы расспросить какого-то служивого, на третьей посещает чумной барак в Яффе, куда на самом деле даже не заглядывал, на четвертой в пургу одолевает на резвом скакуне перевал Сен-Бернар, где на самом деле стояла в ту пору прекраснейшая в мире погода. <…>
Император вмешивался во все; ум его не знал отдыха; мысли его находились, можно сказать, в постоянном возбуждении. Бурная его натура не позволяла ему действовать естественно и последовательно; он двигался вперед рывками, скачками, он набрасывался на мир и сотрясал его. <…>
Он приучил общество к безвольному подчинению и развратил его нравственность; по его вине люди так исподличались, что невозможно сказать, когда в сердцах вновь проснутся великодушные порывы. <…>
Ныне Бонапарт уже не реальное лицо, но персонаж легенды, плод поэтических выдумок, солдатских преданий и народных сказок. Бонапарт – плоть от плоти абсолютной власти; он правил нами деспотически – ныне столь же деспотически повелевает нами память о нем. Деспотическая власть памяти даже сильнее: когда Наполеон был на троне, ему иной раз случалось потерпеть поражение, нынче же все покорно склоняют голову под ярмо мертвеца».[133]
Государь, который думает о людях и строит собственное счастие на их благополучии, в каком романе можно найти сие?
Наполеон любил говорить: «Самое важное – следовать своей цели: средства ничего не значат».[134] А еще говорят, что цель оправдывает средства. Наполеон, безусловно, яркой страницей вошел в Историю. Его имя до сих пор известно всем. Он стал настоящим всемирным брендом – таким же, как «Кока-кола» или «Мерседес». Это значит, что цели своей он добился.
А вот какими средствами он этого добился?
Расскажем тут лишь одну историю, а вот кому это покажется интересным, тот может прочитать книгу «Антинаполеон» – там аналогичных историй очень много.
«Случайная» победа при Маренго
Сам Наполеон говорил: «Сражение при Маренго показало, что на самом деле случай вносит истинный порядок в ход событий».[135]
Краткая предыстория сражения при Маренго такова. После катастрофы в Египте, где Наполеон просто-напросто бросил на произвол судьбы остатки своей армии, ему необходима была быстрая, полновесная и триумфальная победа. И этот победоносный удар должна была нанести армия под личным командованием Первого консула.
Напомним, что Наполеон стал Первым консулом в результате государственного переворота 18–19 брюмера (9 —10 ноября 1799 года), и для реабилитации за неудачу в Египте им был выбран итальянский театр военных действий.
Готовясь к войне и желая усыпить бдительность австрийцев, Наполеон пошел на ряд хитростей. Официально было объявлено, что у восточных границ Франции собирается армия под командованием генерала Моро. Эта армия была предназначена для вторжения в Германию и последующего марш-броска на Вену. Одновременно, в тайне от всех, недалеко от границы со Швейцарией стала формироваться другая армия, получившая название «резервной». В Дижоне был собран многочисленный штаб и примерно 7000–8000 солдат, в основном новобранцев и ветеранов. Очень быстро, как и надеялся Наполеон, эта армия «детей и калек» привлекла внимание австрийских шпионов, и в венских газетах было объявлено, что секрет Наполеона раскрыт.