Французские дети едят всё

Мы договорились, и в понедельник утром наш план стартовал.

Что удивительно, все пошло как по маслу. Всю осень мы с детьми ругались из-за еды, когда я пыталась приучить их питаться разнообразнее, и настроилась, что впереди несколько месяцев пререканий. Но на этот раз дети понимали, что отчасти это и их затея – они же сами придумали свои меню, им не терпелось их опробовать. В основные приемы пищи они стали есть лучше, полдники просто обожали и, кажется, наконец-то поняли, почему надо хорошо есть за обедом и ужином – ведь теперь мы садимся за стол только в строго определенное время. Мне помогало и то, что блины (любимое блюдо Клер) и авокадо с соусом винегрет (выбор Софи) попали в меню полдника: девочки были сыты и довольны, без проблем дожидались ужина в семь вечера. На ужин мы тоже ели новые блюда, уже успевшие полюбиться за это время: суп-пюре из шпината, киш с рататуем на второе и печеные яблоки. Сразу после ужина начинался ритуал подготовки ко сну. Все шло без сучка без задоринки. Мы с Филиппом, в радостном предвкушении возможности побыть наедине, обычно находились в прекрасном настроении, поэтому все получилось быстрее. Девочки, как правило, засыпали уже в восемь – небывалая роскошь для нас, родителей!

Последняя неделя прошла примерно в том же духе. Я не верила своим глазам. Оказывается, Софи вполне способна обойтись без еды в машине, зная, что дома ее ждет вкусный полдник. А Клер все повторяла за сестрой, хоть и капризничала поначалу из-за того, что нельзя есть в коляске. Моя подруга Селин посоветовала отвлечь ее книжками со стикерами – любимыми помощниками французских родителей. Такие книжки развивают крупную моторику, к тому же не пачкают, как краски для рисования.

Теперь, когда еду в качестве отвлекающего маневра использовать было нельзя, такие книжки мне очень пригодились. И не только они: я начала больше гулять с детьми. Я вынуждена была придумывать для нас всякие занятия, помимо еды, и нафантазировала кучу всего интересного: мы «охотились за сокровищами», играли в слова, строили домики, играли в прятки.

А еще, хотя у меня совершенно нет никаких художественных способностей, мы с ними начали заниматься всякими поделками. Раньше мне казалось, что рисовать и лепить – только грязь разводить, мне проще было предложить детям поесть, чем брать на себя лишние заботы и устраивать «арт-проекты», как называла эти занятия Софи. Но теперь, когда Софи просила порисовать или полепить, я старалась ей угодить. А еще чаще старался Филипп, более одаренный в этом плане, и девочки с удовольствием занимались с ним всякими поделками. Было в этом дополнительное преимущество: они больше времени проводили с папой. (А я дипломатично помалкивала, хотя многие из папиных «проектов», на мой взгляд, не имели никакой развивающей ценности: например, большая больница из нескольких сотен деталей лего, которую Филипп купил «для девочек», но собирал сам, а те лишь терпеливо наблюдали.)

Прошло три недели с тех пор, как мы начали осваивать новый этап моего плана. Все шло даже слишком хорошо. Девочки уже не так часто просили «чего-нибудь вкусненького». Казалось, они привыкли к новому распорядку. Мы решили, что не будем больше составлять примерные меню. По выходным дети просматривали кулинарные книги и выбирали пару новых рецептов, но в общем их (и меня) устраивало то, что я давала им на полдник.

Самое удивительное – девочки не требовали, чтобы я кормила их перед сном. А мне очень не хватало нашего вечернего перекуса. Я скучала по минутам мирного единения поздними вечерами, когда мы с девочками втихомолку жевали что-нибудь на кухне – сонные, они вели себя очень благодушно. Мы приглушали свет, и кухню наполнял волшебный покой. Скучала я и по второму перекусу – поздним вечером, с Филиппом, когда дети уже легли спать. К счастью, мы нашли, чем заняться.

Джо, очень довольный нашим переходом на французский режим, по выходным вечерами приходил покараулить детей, когда те уже уснули. Мы с Филиппом стали ходить в кино. В нашей деревне кино показывали всего раз в неделю в местной ратуше (она же общественный центр, театр, банкетный зал и фитнес-клуб). Еще мы ходили в бар с Эриком и Сандрин или с другими парами. Эти вечерние вылазки очень поднимали Филиппу настроение, ведь мы никуда не ходили вдвоем с тех пор, как родилась Клер.

Одним словом, отказ от кусочничества прошел гораздо более гладко, чем я предполагала, и принес много радости – по крайней мере нам с Филиппом. Но меня по-прежнему глодали сомнения: а каково девочкам без их любимых лакомств? Довольны ли они новым режимом? Ответы на эти вопросы я получила, случайно подслушав их разговор перед ужином (и поняла, что в жизни нашей семьи наступил новый этап).

– Я хочу есть, – сказала Клер.

– Я тоже, – ответила Софи. – Но не волнуйся! – весело продолжала она. – Зато за ужином хорошо поешь! Осталось всего два часа. Пошли посмотрим, что там у мамы в меню!

Так они и сделали.