Французские дети едят всё

Глава 8Страна неспешных застолийВажно не только что мы едим, но и как мы едим

Ah! vous dirai-je, Maman,

Ce qui cause mon tourment.

Papa veut que je raisonne,

Comme une grande personne.

Moi, je dis que les bonbons

Valent mieux que la raison.

Мамочка, мамочка,

Позволь рассказать,

Отчего так грущу:

Папа хочет, чтобы я рассуждал,

Как взрослый.

А мне мой леденец

Дороже рассуждений!

Французская детская песенка XVIII века (до сих пор одна из самых популярных)

К концу апреля, то есть через девять месяцев после приезда во Францию, наш семейный пищевой эксперимент разворачивался вполне успешно. Девочки открыли для себя множество новых продуктов. Мы ели по режиму – как французы, четыре раза в день. Я больше не использовала сладости как подкуп, награду или способ отвлечь их от чего-либо. Семейные ужины стали нам в радость и очень сплотили нашу семью. А приготовление блюд французской кухни, как оказалось, отнимает не так уж много времени: простые рецепты, которые я освоила, были очень быстрыми. Конечно, иногда мы возвращались к прежним привычкам. В конце долгого рабочего дня я порой так уставала, что просто варила макароны. Бывало, девочки капризничали и привередничали за столом. И хотя мы питались разнообразно, блюда все же начали повторяться, а новые продукты не появлялись на нашем столе так часто, как в январе. Но в целом мы очень продвинулись, семейные обеды и ужины теперь приносили нам намного больше радости, хоть их нельзя было назвать идеальными.

Однако при всем том я по-прежнему не рвалась проводить время за плитой. Обычно оставляла готовку на последний момент и быстро что-нибудь «сооружала». Мне казалось, таков уж мой темперамент: я быстро хожу и говорю, часто раздражаюсь, когда люди что-то делают медленно. Я даже гордилась, что готовлю и ем так быстро. Зачем тратить время на еду, когда можно заняться чем-то еще? Я часто съедала ужин за минуту, потом вставала и мыла посуду, пока остальные доедали. Филиппу очень не нравилась моя склонность делать несколько дел одновременно: он же француз, и за столом ему хотелось расслабиться. Но когда он пожаловался мне на это, я встала в позу.

– Я всегда ела так быстро, и не вижу в этом ничего ненормального! – выпалила я однажды, когда муж в очередной раз пожурил меня за то, что я быстро выскочила из-за стола.

– Я занята! Мы работаем не тридцать пять часов в неделю, как дома. У меня нет времени просиживать за столом часами! Я люблю много работать! – торжествующе заключила я и, не удержавшись, добавила: – Гораздо больше, чем некоторые французы!

Тут я допустила стратегическую ошибку. Ведь уже на следующий день Филипп сунул мне под нос статистические исследования, чтобы доказать мою неправоту. Он попросил Веронику проверить, верны ли они, потом распечатал и с довольным видом прикрепил к холодильнику, на котором уже не было живого места. (Вообще-то, не так уж плохо иметь в золовках журналистку, специализирующуюся на экономике, но иногда это играет против меня!)

Филипп торжествующе отметил, что и во Франции, и в США примерно одинаковый процент мам, работающих полный день. Но обратил внимание на то, что средняя продолжительность рабочего дня во Франции больше, чем в США. И с улыбкой уточнил, что производительность труда во Франции так же высока, как в США. Мне было ясно, к чему он клонит: у французов есть время на готовку и сидение за столом вовсе не потому, что они меньше работают. Они так же заняты и задерганы, так же тяжело работают и ничего не успевают, как американцы. Ключевое различие в том, что французы по собственной воле уделяют больше времени хождению по магазинам, приготовлению еды и семейным ужинам, несмотря на то, что во Франции рождаемость выше, чем в других цивилизованных странах и, соответственно, детей в семье больше.