Фридрих II и его интеллектуальный мир

Такое политическое прочтение несет в себе риск свести историю научной мысли к досужему любопытству государя, к проекции политической идеологии, а эволюцию художественных форм — ко вкусам заказчика. Многие со времен Иоанна Солсберийского прописывали подобное любопытство по статье придворных забав и безделиц. Пуристов, которые не желали связывать философию с удачами и провалами земных властей, всегда хватало, это послужило стимулом для рождения университетов. В Сицилийском королевстве появление таких текстов, как «Обожение человека» Григория Святогорца, доказывает, что крупные мыслители могли и здесь успешно работать без поддержки Фридриха II. Замечательные произведения «штауфеновского искусства» немыслимы без предшествовавшей им эволюции форм не-штауфеновского искусства Центральной и Южной Италии, обогащенной за счет опыта заальпийских мастеров, много путешествовавших вслед за кочевавшим двором императора. Некоторые важнейшие произведения штауфеновской скульптуры, как бюст из Барлетты и «эллинистические» головы из Бари, с трудом поддаются идеологической интерпретации. Что это: хитроумное прославление Фридриха II? Игра? Физиогномический этюд? Или посрамление? Насмешка?

В истории средневековых «ренессансов» XIII век иногда остается в тени — он служит демаркационной линией между бурной эпохой Абеляра и не менее бурной эпохой Петрарки. Те, кто защищают достоинство этого столетия в истории европейской культуры, используют другие образы: «век схоластики», «век энциклопедизма», «век готики», «век Франциска» и т. п. Я не собирался открыть очередной, кем-то позабытый ренессанс. Мне хотелось показать, что в в то время активно работающая культурная среда, стремившаяся к созданию нового, так или иначе обращала свои взоры в прошлое и иногда в чужое. Особенность культурной жизни двора Фридриха II состояла в том, что здесь не ощущалось трагического разрыва ни с античным прошлым, ни с миром, религиозно чуждым западному христианству. Это ощущение единства Средиземноморья во всей политике и интеллектуальной деятельности штауфеновского двора никогда не покидает нас при знакомстве с его художественным и научным наследием.

<strong>Послесловие</strong>

Когда в далеком 2011 году мы впервые оказались на истфаке Вышки, тогда крохотном здании на Петровке, дом 12, все казалось странным, необычным и немного волшебным. Особенно в глаза бросались развешанные по стенам фотографии с разными средневековыми диковинками. Как потом выяснилось, их специально напечатал и развесил сам автор фотографий и один из наших самых харизматичных преподавателей — Олег Воскобойников.

Тогда, на 1-м курсе, Олег читал у нас историю искусства (а вечерами вел общеуниверситетский факультатив по Средневековью, куда стекались люди со всей Вышки). Он погружал нас, молодых и глупых, в необыкновенные захватывающие миры, учил видеть не только красоту памятников прошлого, но и проблематизировать их, видеть жизнь за камнем и застывшими красками. Спустя годы Олег стал для нас, повзрослевших и глупых, не только учителем, но и другом, сообщником в разных странных начинаниях, на которые, кажется, никогда бы не решился оторванный от мира ученый. Вместе с Олегом мы делаем подкаст, запустили «Страдариум», платформу с онлайн-курсами, и сделали эту книжную серию.

Так что когда возникла идея выпустить у нас «Душу мира», первую книгу Олега, посвященную императору Священной Римской империи (которая, как известно, не была ни священной, ни римской, да и империей-то не была) Фридриху II Штауфену (не путать с Фридрихом II Гогенцоллерном, королем Пруссии из XVIII века), мы сразу согласились. Потому что это явно важная книга для нашего друга и учителя, который вложил в нее частичку себя что тогда, что сейчас, когда готовил это переиздание.

Тем более что Фридрих II, стараниями Олега, давно был в нашей жизни. На тех же фотографиях с Петровки видное место занимал охотничий замок Кастель-дель-Монте, построенный Фридрихом и запечатленный Олегом. Эта «корона Апулии» сейчас является чуть ли не самым известным замком средневековой Италии, а в то время, видимо, служила лишь удовольствию государя (который не факт, что бывал в этом замке), располагаясь вдали от больших городов и дорог посреди удобных охотничьих угодий.

Из книги (и слов монаха Салимбене) вы уже знаете о маниакальном желании Фридриха строить замки и тем самым демонстрировать свою императорскую власть подданным. Наверное, это можно понять, когда ты император и веришь, что весь христианский мир должен подчиняться тебе. Кажется, куда сложнее понять то любопытство, которое было так свойственно Фридриху и даже сделало его героем многих легенд, вело его как в частной, так и в политической жизни.