Фридрих II и его интеллектуальный мир

В своих оценках Салимбене вообще иногда противоречил сам себе. Великие люди его времени часто становились под его пером материалом для библейской экзегезы, к чему он явно имел особый вкус, щеголяя превосходным знанием Писания. Так и Фридрих II: прежде всего, он — исполнение пророчеств богослова Иоахима Флорского (1130–1202) о последнем императоре, предтече Антихриста. Салимбене иногда заставляет спорить об этом своих героев, например французского иоахимита Уго и доминиканского лектора из Неаполя Петра Апулийского, хотя нельзя быть до конца уверенным, что он точно передал их слова и что вообще этот спор имел место[130]. Негативное отношение Салимбене к Фридриху II несомненно было связано еще и с тем, что в 1239 году минориты были изгнаны из Сицилийского королевства. Говоря об этом политизированном иоахимизме, ярко проявившемся, в частности, у Салимбене, следует стараться отделять эти напластования от идей самого Иоахима[131].

Салимбене был связан с иоахимитами в самый «антиимперский» период в истории этого движения (ок. 1245–1260): папство сквозь пальцы смотрело на подозрительное учение, ценя антиштауфеновский настрой популярных проповедников. Из этого настроя в сочетании с публичной аскезой ковалась религиозная составляющая идеологии гвельфов[132]. Личность Фридриха II и все его потомство оказались связанными с легендой о «возродившемся Нероне», Nero redivivus. Штауфен был превращен в воображении этих людей в главного врага Церкви, каковым он сам себя, конечно, не считал. Святыми же, призванными бороться с этим врагом, естественно становились радикальные францисканцы-иоахимиты. Когда в 1250 году император умер, так и не принеся ожидавшегося со дня на день конца света, пророчества механически перенесли на его наследника Конрада, но уже без прежнего задора. Пророчества и откровения на тему Империи легко приспосабливались к нуждам дня, к пессимистическим или, наоборот, оптимистическим настроениям публики, они подходили как для гвельфов, так и для гибеллинов.

Несмотря на чисто человеческую симпатию к Штауфену, Салимбене-писатель и моралист, что называется, подчинился пророчествам калабрийского аббата и сивилл, всемирному историческому плану. Из «последнего» императора он сотворил почти предшественника Антихриста, «врага Римской церкви», преисполненного всяческих пороков, из которых можно собрать весьма пеструю мозаику, внимательно прочитав несколько сотен страниц его «Хроники»[133]. Среди них нас интересует внушительный список «предрассудков» superstitiones и «чудачеств», curiositates[134].