Габриэль-сатаноборец. Хроника времени папы Льва XIII

В двадцатых числах сентября в Тренто стали съезжаться делегаты. Судя по тому, что утром в день открытия конгресса железнодорожные власти зафиксировали прибытие в город 18 000 человек, собрались не только участники конгресса, но и те, кого мы теперь называем болельщиками, сочувствующие, любопытствующие, ротозеи. Делегатов же было около 1500. Среди них: 7 кардиналов, 36 архиепископов и епископов разных рангов и должностей, прелаты и аббаты, просто монахи, профессора теологии, благочестивые знатные миряне, например немецкий князь Левенштейн, и десятки других итальянских, немецких, австрийских и испанских графов и баронов. 50 епископов из разных стран, не имея почему-либо возможности приехать самолично, прислали на конгресс своих представителей. Ход конгресса должен был освещаться в печати 61 корреспондентом газет и журналов. Прислали свои приветственные письма конгрессу: папа Лев XIII, 22 кардинала, 23 архиепископа, 1116 епископов, претендент на испанский престол дон Карлос. Все отели и монастыри в городе и его окрестностях были переполнены. Приехавшие за два-три дня до открытия знатные персоны отсиживались в своих временных резиденциях, а на улице появлялись либо в роскошных экипажах, либо если пешком, то в сопровождении викариев, послушников-монахов, секретарей, слуг в ливреях. Всюду шныряли и брали интервью корреспонденты-газетчики из разных стран.

Лишь вечером накануне открытия в сопровождении Марджиотты приехал Таксиль. Комнаты в лучшем отеле города были им приготовлены заранее, и всему городу было известно, где остановится Таксиль, когда прибудет.

Конгресс начался 26 сентября мессой в кафедральном соборе, которую служил архиепископ трентский Валюсси вместе с целым синклитом прелатов и аббатов. Потом делегаты прошли торжественной процессией по улицам города. В центре процессии, полный достоинства и серьезности, с большим бантом и лентой через плечо, шествовал Таксиль. Общая картина, расцвеченная фиолетовыми, красными и черными сутанами духовных лиц и по-летнему светлыми штатскими костюмами мирских участников конгресса, была живописна и внушительна.

Собравшиеся с обеих сторон улицы на тротуарах зрители больше всего интересовались Таксилем; на него указывали пальцами и сообщали друг другу:

— Да, да, это Таксиль, тот самый, да, это он, главный разоблачитель масонов и Сатаны, да, да, вот этот полный человек в пенсне…

Процессия вернулась в собор, из которого вышла; делегаты постепенно разместились в этом импровизированном зале заседаний. Таксиль оказался одним из последних, проходивших в собор. Площадь была заполнена людьми. Когда знаменитый сатаноборец проходил, они почтительно расступились и приветствовали его аплодисментами и возгласами: «Эвива Таксиль!» Он остановился, снял шляпу, низко поклонился толпе и смиренно, но громко произнес:

— Возносите хвалу не мне, но богу, который меня обратил!

Разразилась буря аплодисментов. Слышались возгласы:

— Он святой, святой!

Таксиль проследовал в церковь. Он прошел на тот клирос, где были оборудованы ложи для представителей прессы, и сел на свободное место. Вскоре к нему подбежал монашек, посланный архиепископом Валюсси из президиума, с приглашением занять место за столом руководства. Таксиль встал, поклонился посланцу и сказал:

— Прошу выразить отцу архиепископу мою искреннюю благодарность, но я хотел бы остаться, мое скромное место здесь…

Монашек удалился, а разыгранная Таксилем сцена не осталась незамеченной всем залом: посланец указал выразительным жестом в сторону стола президиума, куда просили пересесть Таксиля, и следившие за этой пантомимой делегаты поняли суть дела — они должны были оценить скромность Таксиля.

Конгресс открылся. В своей вступительной речи радушный хозяин, трентский архиепископ Луиджи Валюсси, не преминул напомнить о славной традиции города, обессмертившего себя наименованием знаменитого исторического вселенского собора; он призвал, конечно, делегатов конгресса столь же воинственно сокрушать сатаномасонство, как сокрушал Тридентский собор протестантизм. С большим чувством под ликующие возгласы делегатов огласил председательствующий благословляющее послание папы, потом занялся организационными вопросами работы конгресса; сообщил, в частности, о том, что, помимо пленарных заседаний, будут работать четыре секции: «масонское учение», «масонская деятельность», «масонская молитвенная практика», «антимасонская борьба». Отметим, что первой секцией был назначен руководить знакомый нам каноник Мустель, а второй — один теолог из Канады.

Первым выступил с речью, встреченный громовой овацией и воплями «Эвива!», не кто иной, как инициатор и духовный отец конгресса Таксиль. Речь его была довольно заурядна по содержанию, ибо что он мог сказать нового по сравнению с тем, что многократно писал в своих книгах? Но она была достаточно патетична по своему тону, чтобы вызвать новый взрыв аплодисментов и выкриков.