Габриэль-сатаноборец. Хроника времени папы Льва XIII

В декабре 1895 года папа послал дьявольской мисс через кардинала Пароччи благодарность за то, что она уже сделала, и «особое благословение» на новые подвиги благочестия. А статс-секретарь Ватикана кардинал Верциччи писал ей 27 мая 1896 года: «Монсеньор Сарди, один из тайных секретарей святого отца, поручил мне, по повелению его святейшества, написать Вам, что его святейшество с большим удовольствием читал Вашу „Евхаристическую новену“».

Отношение его святейшества к деятельности разоблачителей масонства находило свой резонанс в многочисленных заявлениях виднейших деятелей курии, особенно в их посланиях Диане Воган. Помимо выполнения поручения папы, кардинал Пароччи, считавшийся в церковных кругах наиболее вероятным преемником Льва XIII на папском троне, адресовал Диане личное послание, в котором говорил о «живом и сладком чувстве», с которым он читал ее «Новену», и о том, что ее «обращение представляет собой самое прекрасное торжество благодати из всех», о которых ему когда-либо приходилось слышать. Письмо кончалось на высокой патетической ноте: «Примите мое благословение и считайте меня полностью Вашим в сердце Иисуса». Статс-секретарь кардинал Верциччи писал Диане, что он «совершенно ей предан». Секретарь кардинала Пароччи монсеньор А. Виллард в письме к ней выражал сочувствие по поводу «нравственных страданий, испытываемых ее благородным сердцем» из-за того, что масоны «объявили жестокую войну» героической женщине. «Подвергают сомнению, — возмущался монсеньор, — не только истинность Ваших разоблачений, но даже Ваше существование!» Он призвал Диану Воган и впредь «продолжать своим пером и благочестием давать церкви оружие для окончательного сокрушения врага рода человеческого». Затем следует прозаический намек и даже своего рода посул: «Все святые подвергались нападкам; не удивительно, что и Вас не минует эта участь». Все святые, и вы в том числе, — это значит, что если вы сейчас еще не входите в сонм святых, то в дальнейшем сподобитесь сей блаженной участи… У кого не закружится голова от перспективы такой блестящей карьеры! Правда, головы в данном случае не было, как и ее носителя…

17

Дело подвигалось к концу. Все было, в общем, сказано. Таксиль по инерции выпускал книгу за книгой, но в них содержались перепевы уже ранее спетого. Таксилю хотелось вызвать папу Льва на новые высказывания, которые лишний раз показали бы Непогрешимого в его истинном виде — в роли одураченного старика, претендующего, по существу, на всеведение, но на самом деле легко обманывающегося такими пустяками, которые распознал бы любой нормальный человек, не сбитый с толку дремучим фанатизмом и не движимый стремлением всемерно использовать в своих целях явно неправдоподобные сведения. Свою очередную книгу «Дьявол и революция», в которой «доказывалось» участие сатанинского лагеря в революционном движении (апрель, 1895 г.), Таксиль посвятил лично папе, причем текст посвящения гласил: «Сегодня — десятая годовщина поразительного божественного волеизъявления, которое меня просветило, акта божественного милосердия, который спас меня от преисподней. Святейший отец, если я с того дня совершил какую-нибудь ошибку в выполнении советов Вашего святейшества как высочайшего верховного главы церкви, умоляю Ваше святейшество еще раз простить меня. Если Ваша отеческая доброта позволит считать, что эти десять лет были годами творения добра и искупления, то я буду просить Вас, святейший отец, припадая к Вашим стопам, сказать мне слово утешения». На этот раз, однако, папа воздержался от новой демонстрации своего единства с Таксилем и его лагерем. Верней сказать, он избрал косвенные средства такой демонстрации, а не прямое публичное обращение к Таксилю: вместо папы выступали его доверенные лица, кардиналы и другие деятели курии.

А Таксиль уже стал подумывать о завершении операции. Но еще не все было к этому готово.

— Не думаешь ли ты, дорогой Габриэль, — спросил у него однажды Хакс, — что нарыв достаточно созрел и что пора уже вскрывать его?

Таксиль лежал на диване и сосредоточенно разглядывал потолок. Хакс сидел в глубоком кресле у письменного стола, вытянув свои длинные ноги. Оба немилосердно дымили сигарами.

Ответа на заданный вопрос пришлось ждать долго. Уж не заснул ли Габриэль? Нет, вот он повернул голову к Хаксу, и сквозь пенсне тот разглядел его смеющиеся глаза. Сказал:

— Почти созрел, но вскрывать его еще рано.

— Чего ты хочешь дождаться?

— Хотелось бы, — медленно и раздумчиво стал говорить Таксиль, — провести два рода операций, сталкивающихся, действующих в разных направлениях. С одной стороны, нужно еще больше шума, нужен максимум грохота вокруг наших разоблачений, надо еще и еще привлечь внимание публики ко всей нашей чертовщине — Сатана, масоны, черти, палладизм и прочее. С другой стороны, надо зародить в публике сомнение, дать материал для наших противников, для скептиков, пусть начнут уличать нас…

— В чем?

— Понятно в чем. В жульничестве, в обмане, в безнравственности.

— Все ведь это будет правильно!