Габриэль-сатаноборец. Хроника времени папы Льва XIII

Потом рекой полились еще речи. Миссионер из Западной Африки рассказал о кознях масонов в африканских джунглях и о сатанинских мастерских, в тех джунглях функционирующих. В выступлениях последующих ораторов излагался материал исторический, догматический, библейский, патристический и всевозможный иной — все в доказательство того, что масонство есть церковь и синагога Сатаны, каковой когда-то, правда, был побежден архангелом Михаилом по поручению господа, но по соображениям, только ему, богу, известным, оставлен в живых и при исполнении своих тлетворных и пагубных обязанностей. Обильно цитировались писания Таксиля, Батайля, Марджиотты, Морэна и больше всего — Дианы Воган. О ее разоблачениях говорил почти каждый выступавший, причем неоднократно делались ссылки на письма, в которых самые высокопоставленные деятели курии передавали ей благословение папы и свое собственное и выражали всяческое одобрение ее деятельности. Особую роль играли актуальные сообщения делегатов с разных концов земного шара о том, как орудуют палладисты на их территории. Оказывалось, что сатанинские промышленные предприятия и мастерские, отапливаемые адским пламенем, существуют и работают не только под гибралтарской скалой, но и во многих других пунктах земного шара. Все это должно было вызвать у делегатов конгресса, у церкви, да и у всего благонамеренного человечества страшную тревогу за судьбу последнего и за судьбу всего мироздания, сотворенного Всемогущим, ибо создавало убедительное впечатление того, что антибог мобилизовал в своей борьбе против бога колоссальные силы, и если оставшиеся верными Всемогущему не придут ему на помощь, то неизвестно, чем дело кончится.

На третий день конгресса в его плавном течении начались осложнения.

Открыл заседание и председательствовал на нем кардинал из Зальцбурга Халлер. Таксилю было известно, что этот церковный сановник пользуется особым расположением папы Льва и что святейший обязал его пребывать на конгрессе от начала до конца и уехать только после полного его окончания. Кардинал начал заседание с того, что, сославшись на приветственную телеграмму, которую папа прислал конгрессу, еще раз призвал его делегатов вооружиться духовным оружием для искоренения масонской чумы. После этого французский аббат Брюжион долго рассказывал о том, как в римском палаццо Боргезе масоны занимаются осквернением освященных гостий. За ним немецкий священник Шварц, депутат Вюртембергского ландтага, во всеоружии логической и богословской аргументации неопровержимо доказал, что атеизм неминуемо ведет к сатанизму, и наоборот. Потом на трибуну поднялся представитель кельнского архиепископа монсеньор Грацфельдт. В корректной и сдержанной манере на хорошем итальянском языке этот больше похожий на профессора, чем на прелата, человек произносит речь, вызывающую почти всеобщее возбуждение и даже возмущение.

— Многоуважаемые и досточтимые отцы и господа! — начинает многоученый доктор канонического права. — Не может быть никаких сомнений в том, что девять десятых всего того, что здесь говорилось о доктринальной и культовой стороне масонства, соответствует истинному положению вещей. Отсюда вытекает наше безоговорочное отрицательное отношение к этому движению, являющемуся врагом католицизма и христианства в целом.

Зал насторожился: во-первых, в самом тоне речи и в выражениях, употребляемых оратором, нет той остервенелости, к которой за два дня конгресса привыкли делегаты. Во-вторых, «девять десятых», почему же не все десять? Какие резервы для возражений и оговорок оставляет себе архиепископ?

Воздав публикуемой антимасонской литературе несколько комплиментов, правда довольно сдержанных, оратор продолжает:

— Мы не можем, однако, забывать, дорогие отцы и господа, слов нашего спасителя о пшенице и плевелах. И если даже только одна десятая всего урожая может состоять из плевел, хороший хозяин будет их отсеивать. Я имею в виду писания, появляющиеся в печати под именем Дианы Воган. Удивительно, что по поводу разоблачений, которые делает автор, до сих пор не раздалось ни одного призыва к их проверке. Между тем недоверие к ним вполне обосновывается тем, что личность Дианы Воган покрыта некоей мистической тайной: никто не знает, кто она, где и при каких обстоятельствах она пришла в лоно церкви, кто крестил ее и кто приобщал в первый раз святых тайн, да и где она вообще пребывает.

В зале поднялся шум. Было ясно, что подавляющее большинство делегатов с возмущением отвергает позицию оратора. Взоры многих устремились на ложу прессы, но Таксиля там не было — в этот день он с утра почему-то не пришел на конгресс. Оратор, однако, оставался невозмутимым. Он выждал, когда зал затих, и спокойно заговорил снова:

— Что касается меня, то я убежден, что Диана Воган — личность мифическая, ее не существует.

Тысяча пятьсот делегатов затаили дыхание. Как, неужели это происходит наяву?