Габриэль-сатаноборец. Хроника времени папы Льва XIII

— Вот, пожалуйста: «Никто не может спастись вне католической церкви». И дальше: «Те, кто упрямо пребывает в отчуждении от римского папы, лишены вечного „блаженства“». Это из энциклики Пия IX «Quanta Conficiarum» от августа 1863 года. Стало быть, пять шестых человечества обречены на вечную гибель. Это и есть не боговы люди, а дьяволовы.

Пажес не сдается:

— Не упускайте из виду, друг мой, что ко времени Страшного суда, когда окончательно будет определено, кто спасется от адских неприятностей и кто навеки обречен подвергаться им, может многое измениться. Вдруг окажется, что католиков на свете миллиард и сто миллионов, а всяких неверных, вроде вас, какая-нибудь стомиллионная кучка. Это особенно возможно в том случае, если мы, верные католики, будем изо всех сил проповедовать нашу единоспасающую веру, а вы, нечестивцы, по божьему изволению, будете каким-либо способом лишены этих возможностей…

Посмеялись, выпили. Бержье все же возобновил спор:

— Ну, хорошо, не будем подсчитывать соотношение сил бога и Сатаны. Остается все-таки фактом глубочайшее и нелепейшее противоречие в том церковном учении, которое вы, дорогой Габриэль, теперь разделяете и проповедуете. Один бог или два — добрый и злой?

— Дети мои, — ответил Пажес, — оба вы старше меня, но сохранили юношескую наивность. Советую: будьте мудры, как змеи, и просты, как голуби. Последнее, впрочем, необязательно.

Бержье взорвался от этих иронических наставлений:

— Габриэль, вы, конечно, мудры и просты, поэтому вы не можете не признать, что святому делу свободомыслия вы изменили, притом не из высоких побуждений!

Пажес сохранил полное спокойствие:

— Анри, это не то слово. Не изменил этому святому делу — я отделился от него. Пройдет некоторое время, и все мы кое-что поймем…

— Вздор, — сердито сказал Бержье, — вы пытаетесь отыграться на словах. Попам служите.

— Ладно, не будем ссориться. Вы хороший человек, Бержье, я тоже, а в остальном разберемся…

Наутро Таксиль продолжал с упоением строчить свою благочестиво-антимасонскую книгу. Жаннета вошла в кабинет и, глядя на хохочущего мужа, тоже засмеялась.

— Ты послушай только, послушай! — говорит он ей и читает большой кусок, в заключение опять взрываясь смехом.

Но она не смеется, — наоборот, пугается:

— Никто тебе не поверит, это так нелепо! И не знаю, почему ты смеешься, ведь совсем не смешно… Неужели это у них так и бывает?

— Поверят, поверят. А кто не поверит — тоже хорошо.

Размашистым жестом опускает Пажес перо в чернильницу и продолжает свободно, без помарок, исписывать бумагу. Жена стоит некоторое время, молча глядя на него. Потом не выдерживает:

— Дорогой, может быть, ты бы врал немножко правдоподобней?

Он отмахивается от нее и продолжает работу.

Истекает месяц, другой, третий. Через день приходит мадемуазель Леже, она приносит перепечатанные ею на машинке листки рукописи. Это очень некрасивая старая дева лет пятидесяти, болтливая и жизнерадостная. Почему-то ее именуют мадемуазель Фифи, хотя настоящее ее имя Катрин. Она обожает Пажеса и очень дружит с Жаннетой. Обменяв перепечатанные части рукописи на вновь написанные, она усаживается с Жаннетой в гостиной, и они ведут долгие задушевные женские разговоры. По вероисповеданию Фифи — протестантка, а к делам веры относится с полным равнодушием. Жаннета же — католичка, и богохульная деятельность мужа первые годы их совместной жизни ее пугала, но потом она втянулась в круг его мнений и интересов. Последний поворот в работах мужа ее тревожил.

Наступил момент, когда манускрипт ушел в печать, а через месяц он уже поступил в продажу, произведя впечатление взрыва бомбы. «Полное разоблачение франкмасонства» — широковещательно и грозно гласило заглавие всего пухлого многосотстраничного труда. Для начала читателю предлагались две первые части под общим, несколько загадочным и тем более интригующим названием — «Братья трех точек». Это было, однако, только началом могучего шквала атак против масонства, предпринятых бывшим масоном и бывшим безбожником. Став неутомимым разоблачителем и неукротимым истребителем масонства, Таксиль возглавил католическую церковь на этом театре ее идеологических и политических военных действий.

7

Здесь нам придется сделать довольно пространное отступление в сторону историко-информационную и прервать этим на время ход повествования о делах и днях нашего героя. Надо дать читателю представление о том, что же такое то самое масонство, на борьбу с которым Таксиль отважно ринулся под знаменем церкви.