Галерные рабы его величества султана

"Кто этот человек? Я так и не спросил его имени. Но заставил меня повиноваться одним своим взглядом. Уж не сам ли это шайтан*? (*Шайтан — черт). Или один из таинственных дэвов властителей судеб? Он все знает обо мне и моих планах. Ему не стоит перечить"……

Федор Мятелев был удивлен не менее Мустафы. Он видел пред собой кардинала Пьетро Ринальдини!

— Монсеньор?

— Ты узнал меня, Федор. А я ждал тебя.

— Здесь, монсеньор? На этом корабле? Я не могу прийти в себя от того, что монсеньор здесь!

— Здесь. Я знал, что сейчас ты не попадешь в дом Адреотиса. Я знал, что ты окажешься волею судеб на османской галере "Меч падишаха".

— Это странно, монсеньор. Странно, что ты все знаешь обо мне. Ты можешь видеть судьбы?

— Могу. Но не пытайся узнать, что тебе ждет в будущем, Федор. Я понимаю про что ты желаешь спросить.

— Отчего же мне не знать что меня ждет?

— Бог даровал нам две даты, Федор. Две. Одну мы знаем. Вторая скрыта от нас. Дата рождения тебе известна, а бог не желает давать тебе знания о второй дате — дате смерти.

— Моя смерть будет страшной? — спросил Мятелев, побледнев.

— Роr las Entranas de Dios! Всякая смерть страшна. Мало кому в этом мире хочется умереть. Но сейчас я звал тебя не для того чтобы говорить о судьбе. Ты должен знать, что тебе делать далее.

— Но со мной…

— Марта и твой друг, бывший галерный раб? Я знаю про это. Я знаю что Марта провалила задание, которое ей было дано. Но так распорядилась судьба. А с судьбой не может спорить даже Орден иезуитов. Так что напрасно она испугалась моего гнева. Да и сделала она при дворе султана не мало, хотя даже не догадывается об этом.

— Значит ей можно явиться к тебе?

— Нет. Видеть её я не желаю. Зачем?

— Вот как?

— Да, так. Но тебе придется сноса отправиться в Стамбул, Федор. Берберские корсары сумеют тебя туда переправить. Там в доме Адреотиса ты станешь учить испанский. И с тобой тоже станет делать твой приятель. Если ты пожелаешь взять его и Марту с собой.

— Пожелаю.

— Но тебя ждут дальняя дорога и приключения.

— Это не плохо, монсеньор.

— После того как ты овладеешь языком, Адреотис переправит тебя в Испанию.

— Но неужели я не могу учить испанский где-нибудь в ином месте. Не в Стамбуле.

— Тебе более ничего не грозит. В Стамбуле с тобой больше ничего не случиться. За это могу поручиться. Но жить пока ты станешь именно там. Так нужно. И не стоит тебе знать больше, чем тебе знать нужно, — голос кардинала иезуитов стал строгим и властным.

— Как будет угодно, монсеньору. А что станет с Василием?

— Он будет резидентом московского царя в Стамбуле. Это выгодно Ордену. Мы даже немного поможем ему укрепиться там. Кстати, ты до сих пор не знаешь его настоящего имени, Федор?

— Я знаю только что он не Ржев. Но кто он не знаю.

— Дьяк тайного приказа Дементий Башмаков. Большой человек при дворе царя Алексея Михайловича. Ловкий дипломат и отличный шпион. Такого человека поискать.

— И тебе известно его имя, монсеньор?

— Да. Я же тебе говорил уже ранее, что мне известно многое. Я как и башмаков все люблю делать сам. И потому я сегодня здесь на корабле, завтра в Стамбуле, а послезавтра в Варшаве.

— Что мне предстоит делать, монсеньор?

— Про это узнаешь в сове время. Но ты посетишь такие сараны, про которые у вас на Москве даже никто не слышал. И скажу тебе еще одно. Здесь на корабле есть один раб. Они сидит за веслом и его зовут Иван Рог.

— Я знаю о нем, монсеньор.

— Так вот, и его тебе стоит взять с собой. Он многое может тебе предать, что тебе пригодиться в твоем новом приключении….

Москва: Кремль, палаты Алексея Михайловича

Царь и великий князь Московский и Всея Руси Алексей Михайлович принимал ближайших советников по приказу тайных дел. Рядом с ним были боярин Афанасий Ордин-Нащекин, думный дьяк Алмаз Иванов и молодой боярин князь Никита Одоевский.

— Татарский хан, нам враг! — гневно произнес царь. — И он до сих пор сидит на троне в Бахчисарае! Не ты ли обещал мне Афанасий, что скоро его там не будет? Сколько времени прошло с тех пор как Дементий Башмаков отправился в Крым? И что?

— Дело многотрудное, великий государь.

— Я знаю, что не легкое. Но ты обещал, что все получиться. А сейчас нам нужно чтобы крымчаки ушли из Украины! Наше положение там, после того как армия Шереметева была разбита совсем плохое.

— Но и у поляков дела не совсем хороши, великий государь, — вмешался старый дьяк Алмаз Иванов.

— Истинно так, государь, — подтвердит те слова Одоевский. — Стефан Чарнецкий так и не добился победы в битве на Басе. Долгорукий сумел выстоять.

— Денег в казне у их короля нет, и шляхта настаивает на перемирии. Они также от войны весьма устали, великий государь.

— Но я не пойду на то чтобы отдать им Киев! — отрезал царь.

— Про то никто не говорит, государь, — произнес Ордин-Нащекин. — Я получил весточку от Дементия.

— Что? — Иванов не знал ничего про это. — Он жив?

— Он в самом Стамбуле теперь обретается, великий государь. Долго и многотруден был путь его в Стамбул. Но теперь он там доверенное лицо самого Дауд-бея. А Дауд-бей недавно стал каймакам-пашой. Иными словами заместителем великого визиря Кепрюлю.