Галерные рабы его величества султана

Федор наблюдал за маневрами и понял, что задумал капудан. Он повернулся к Минке и сказал:

— Хорошо, что мы с тобой не поторопились и не освободили гребцов.

— А чего хорошего? Нас либо потопят либо…

— Думаешь, гишпанцы ежели одолеют, калачами тебя накормят? Также в кандалы закуют и продадут в рабство. И снова станет грести море на какой-нибудь галере. А кому она принадлежит — без разницы.

Снова послышались выстрелы из пушек. Испанцы обстреливали свою дичь. Галера "Меч падишаха" летела вперед. Абдурохман умел заставить гребцов работать, и тяжелые весла с бешенной скоростью мелькали в воздухе.

— Слышь, Минка, мы с тобой станем Мустафе помогать.

— Как скажешь, Федя. Но оружия у нас нет.

— Захватим в бою. Скоро его будет некуда девать!

— Федор? Ты собрался сражаться с христианами? — изумилась Марта. — Как можно?

— С гишпанцами, Марта. А какие они христиане? Паписты поганые! Хуже язычников!

— Но и я католичка!

— Марта, ты схоронись за кулями и не высовывайся во время боя. Мало ли чего.

— Ты мне не ответил…

— Все разговоры оставим до после битвы.

— Но тебя могут убить! — она схватила его за руку.

— Я счастливый. Не в этот раз….

Капудан-паша закричал:

— Абордажные крючья!

И пять крюков полетели к испанскому фрегату. Три из них зацепились, и моряки и солдаты галеры стали тянуть. Они не жалели себя ибо знали что в их распоряжении немного времени. Скоро враг опомниться и тогда все может повернуться по иному!

С испанского судна стали доноситься тревожные возгласы. Они увидели опасность, но Мустафа приказал обстрелять фрегат из луков и десятки смертоносных стрел полетели к цели и поразили много врагов.

Суда сблизились и первые солдаты абордажной команды галеры, ухватившись за канаты, полетели на вражеский корабль. Третьим приземлился на палубе фрегата сам капудан-паша. В его руках был ятаган, с которым он сразу разделался с испанским солдатом, отрубив ему голову.

Затрещали выстрелы из мушкетов. Три воина Мустафы пали на палубу, обливаясь собственной кровью.

Один из офицеров фрегата стал организовывать мушкетеров для стрельбы.

— Не давайте гяурам построиться! — заорал Мустафа. — Нападайте! Не щадите никого!

Турки кинулись в бой. Началась рукопашная схватка. Испанцы отбивались шпагами и короткими абордажными саблями. Всюду слышались звон оружия, крики ярости и стоны раненных и умирающих.

Мустафа-паша ловко отражал удары. Его команда не отставала от него. Эти люди на несчастливой галере умели драться на смерть. Ятаган отбил шпагу молодого испанского дона в кирасе с золотой насечкой. Но дон ударил пашу кинжалом, что был в его левой руке и оцарапал руку. Мустафа вскрикнул, но не отступил ни на шаг. Он сделал новый выпад, но испанец владел оружием хорошо.

Небольшой отряд сумел задержать абордажников Мустафы и стрелки на мостике сумели организоваться. Ими командовал опытный офицер.

— Приготовить мушкеты! Мы сметем их одним прицельным залпом!

Капудан-паша понял как велика опасность такого залпа.

— Почему лучники с галеры не стреляют?! — орал он.

Но сам понимал, что в такой сутолоке это просто невозможно. Стелы могут поразить и его людей. Это испанцем хорошо вести огонь сверху.

Со стороны второй османской галеры послышались крики призывающие бить врага. Они поняли, что подоспела помощь….

Федор устремился вперед, зацепившись за канат, и быстро оказался на палубе испанского корабля. Он подобрал ятаган убитого турка и бросился в бой.

Он прорвался вперед. На лестнице, что вела на мостик, было три испанца. Федор налетел на первого и убил его первым выпадом.

За Федором поспевал Минка Иванов. Он подобрал шпагу убитого Мятелевым испанца. Хотя конечно владеть таким оружием он мог неважно.

Федор отбил выпад второго солдата и проскользнул мимо него. Минка сориентировался и вогнал клинок в шею споткнувшегося испанца.

— Федор! Они мушкеты приготовили! — заорал Минка, смотря на стрелков.

— Еще один шаг!

Мятелев отклонился в строну, и клинок врага прошел мимо него, а сам он выбросил руку с ятаганом. Кривое лезвие вошло в тело испанского солдата. Тот вскрикнул и, перевалившись через перила, рухнул вниз на палубу фрегата.

Он прорвался на мостик! Перед ним оказался тот самый офицер, что командовал стрелками. В его руках была шпага с круглой и широкой гардой.

Мятелев быстро отбил выпад своим клинком и сам нанес удар. Офицер отразил его кинжалом, зажатым в другой руке.

— Ножик хитрый себе завел! — закричал Федор. — Иш ты кикимора заморская! Не по христиански так-то! Одной сабелькой надобно! Сабелькой.

Испанец что-то проорал в ответ. Но сын боярский не понял что. Они снова скрестили клинки.

— Хотя у тебя и не сабля вовсе! — продолжил Федор. — А этим вертелом много не навоюешь.

После этих слов его ятаган вошел в грудь офицера, пробив стальной нагрудник.

— Ты доконал его, Федя! — заорал Минка, потрясая окровавленной шпагой. — Теперь бей остальных!

— За тем дело не станет!

Мятелев приготовился к новой схватке, но, увидев гибель офицера, испанские солдаты стали бросать оружие. Битва с этой стороны кончилась.