Галопом к столбу

П. нанял известного афериста по кличке Жора

Пиндос. Человек, имя которого по вполне

понятным причинам не называем, сказал, что

215

Удалого ещё в воскресенье по Московско-

Курской железной дороге отправили в Харьков.

- Не я это писал, Николай Иванович.

- А кто тогда?

- Думаю, что сами мошенники. Похоже, они

стараются следы запутать и харьковского

Портаненко с нашим Ильюшиным стравить.

- Враньё значит?

- Враньё.

- Вот и слава богу. А то я переживал, что

обошли меня «Ведомости».

Настроение у Пастухова заметно поднялось.

- Поговорил я во вторник о тебе с

председателем цензурного комитета Фёдоровым. Он

обещал для твоего журнала самого покладистого

цензора выделить.

- Спасибо, Николай Иванович.

- Спасибо в карман не положишь. А ты,

голубь сизокрылый, как я понимаю Удалого сейчас

ищешь?

Лавровский не стал скрытничать:

- Ищу.

- Вот и давай пиши в «Листок» об этом.

Гонораром не обижу. Когда-то ты ещё от своего

журнала кормиться начнешь, а есть-пить сегодня

надо.

- Да не о чем пока писать. Но как только что-

нибудь разузнаю, так сразу.

- Вот и договорились.

216

Репортёр «Русских ведомостей» Серёжка

Емельянцев был человек пьющий. Поэтому

Лавровский не сомневался, что найдёт его в

ближайшей от редакции портерной на углу

Мясницкой и Юшкова переулка. И не ошибся.

Емельянцев сидел в дальнем углу зала и

тоскливо смотрел на пустую бутылку. Он

обрадовался Лавровскому.

- Лёша, будь другом, угости. А то голова

раскалывается, а денег, поверь, ни копейки не

осталось.

- Как так? Неужели Лукин на гонорар

поскупился?

Заведующий московским отделом «Русских

новостей» Лукин очень ценил репортёров и, если им

удавалось раздобыть интересные сведения, платил

всегда щедро. Все знали, что из-за этого он

частенько ругается с прижимистым редактором

Соболевским.

- Какой там гонорар, - махнул рукой

Емельянцев. - В сегодняшнем номере у меня ни

строчки не прошло.

- А «Следы»? Читал я их. И, лукавить не

стану, просто восхищён. Обошёл ты меня, Сергей

Капитоныч, обошёл.

- Обошёл, да не я, - вздохнул Емельянцев. - Не

моя это заметка.

- А чья? - спросил Алексей. Видя, что

Емельянцев мнётся с ответом, подозвал полового. -

Любезный, принеси нам пару портера. Только

217

самого наилучшего. Ну и, сам понимаешь

холодненькой.

- Понимаю-с, - ответил половой. - Только

водочкой-с мы торговать не имеем права. Поэтому я

вам её не в графинчике, а в пивной бутылке подам-с.

- Так чья заметка? - Лавровский достал сигару.

- Кто у вас такой ловкий появился, что даже тебя

обскакал?

- Да репортёришка один провинциальный,

говорит, что француз родом. А я полагаю, жидёнок.

- Как зовут-то его?

- Эжен Конэссёр. Из Одессы приехал. Я из-за

него сегодня неприятности имел. Вызвал меня

Лукин и говорит: «Как же так получается, Сергей

Капитонович? Человек в Москве без году неделя, а

такие интересные сведения достаёт. А вы?»

Половой принёс пиво и водку. Емельянцев

выпил, быстро захмелел и принялся плакаться

собутыльнику:

- Неудачный у меня сегодня день, Лёша. Взял

я эти «Следы», доработал, разумеется, и понёс в

«Современные известия».

Лавровский усмехнулся. Знал он об этой

манере Емельянцева - изменить в чужой заметке

несколько слов и продать её, уже как свою

собственную, в другую газету.

- Взяли?

- Не… У нас, говорят, в завтрашнем номере

этому фельетон посвящён строк в двести.

- А автор?

218

- Ещё один провинциал. Хохол какой-то -

Евген Знавец. Понаехали, будь они не ладны.

- В «Русский курьер» не пробовал сходить?

- Пробовал. И там меня опередили.

- Кто?

- Не знаю. Да и какая мне разница!

Алексей помолчал, осмысливая услышанное,

а потом спросил:

- Сергей, тебе деньги нужны?

- Ещё спрашиваешь.

- Тогда выясни, кто написал заметку в

«Курьере» и разузнай подробно об этих Конэссёре и

Знавце. Сделаешь всё как следует - получишь три

рубля.

- Пять и аванец - пару целковых, - начал

торговаться Емельянцев.

- Три. И никаких авансов. А то, знаю я тебя,

запьёшь на неделю.

- Ладно. Где тебя завтра найти?

Алексей и сам ещё не знал, где будет завтра.

- Давай здесь встретимся, - предложил он. -

Часов в восемь.

- Договорились. Экая жалость, выпить ничего

не осталось. А сделку-то вспрыснуть полагается, а

то удачи не будет.

- Да ты пей - мне что-то всё равно не хочется,

- Лавровский пододвинул Серёжке полный стакан

водки, который за всё время разговора даже не

пригубил. Выпить Алексей любил. Но далеко не в

любой компании.

219

Глава 20

На зимнем ипподроме