Галопом к столбу

не интересовался! Все знают, он даже в газетах

223

ничего кроме беговой хроники не читает. А уж как

со всем этим буфетчик может быть связан? Не

представляю… Но дело, судя по всему, очень

серьёзное. Не поручик какой-нибудь приезжал - сам

начальник губернского жандармского управления

полковник Середа, а с ним ротмистр Бердяев из

охранного отделения.

Лавровский и Малинин переглянулись.

- Слава богу, хоть наш повар в политику не

вляпался, - невесело пошутил Пейч. - Пойду,

распоряжусь насчёт завтрака. Через полчаса прошу

вас в членскую. Сахновский с Шибаевым, вроде бы,

собирались заехать.

- Может они согласятся судьями за сбоями

побыть? - спросил Лавровский.

- Сомневаюсь. Недолюбливают они меня.

Разве, что, вам с Сергеем Сергеевичем уговорить их

удастся… А это кто у нас там? Так и есть

посторонние. Нечего им на проезде делать.

Увидев на галереях публику, явно не из числа

действительных членов или членов-любителей,

Пейч кинулся наводить порядок:

- А вы здесь зачем? Посторонним не

положено!

- Николай Сергеевич, неужто вы меня не

признали?

- А это ты Антон… Рановато пришёл. Срок

через неделю.

- Да я не за деньгами. Лошадок посмотреть

захотелось.

224

- Ладно, смотри.

Через минуту зычный голос Пейча донёсся

уже с другой галереи.

- Даже не знаю - радоваться или огорчаться, -

сказал Лавровский. - Но, похоже, пятёрку Адвоката

нашли и без нашего содействия. Присяжный

поверенный князь Вадбольский, братья Коробковы

и буфетчик - четверо. А Курилов-Горицветов,

разумеется, пятый.

- Бред какой-то, - пожал плечами Малинин. -

А как же тогда Мотя Адвокат? Мы достоверно

знаем, что именно он передал Курилову динамит и

оружие. А как Комаров, сколотивший шайку на

бегах? Ты же мне сам говорил, что доказана его

связь с Куриловым.

- Доказана. Шестёркин и не скрывает, что

принял Комарова в добровольную народную охрану

по рекомендации Горицветова… Нет, друг мой, мне

весь этот жандармский расклад не нравится. Одно

из двух. Или у нигилистов не пятёрка, а какая-

нибудь десятка или двадцатка. Или Ширинкин с

Середой что-то напутали… Давай, сейчас

позавтракаем, попробуем Сахновского на судейство

уломать и поедем в «Дрезден» к Ширинкину.

- Хорошо. А потом мы со Степановым на

Курский вокзал, одесского сыщика встречать.

- Одесского? Любопытно. Пожалуй и я с вами,

если Василий Васильевич возражать не станет.

- С чего ему… Смотри!

225

Возглас Малинина был вызван тем, что на

противоположной прямой наездник пустил в резвую

крупного серого жеребца. Лавровский тут же

щёлкнул секундомером.

- Ты только посмотри, Лёша! - восторгался

Сергей. - Какая необыкновенная лёгкость бега.

Такое впечатление, что он копытами о землю не

опирается, а только отталкивается. А как шея и

спина вытянуты! Прямая линия, да и только!

- Не люблю я, друг мой, низкую рысь.

Красоты ей не хватает. Мне больше нравится, когда

передние ноги на ходу чуть не до морды достают, да

ещё эдак в стороны выбрасываются… А это всё не

то… Но вот резвость… Немыслимая резвость!

Интересно, кто это?

- Семён Герасев.

- Да я о лошади. Семёна по посадке ни с кем

не спутаешь.

… Семён Герасев в беговом мире был

личностью известной. За четверть века выиграл он

более пятидесяти самых престижных призов -

Императорских, Государственного коннозаводства,

именных. Но славился он не этим - на счету у пяти-

шести русских наездников побед не меньше. А вот

таким количеством приведённых в порядок

лошадей, которых «раздёргали» другие, никто иной

похвастаться не мог. Умел Семён понять почему

«разладился» рысак, что ему сейчас требуется -

хлыст и жёсткие удила или отдых и мягкий посыл.

Так было в 1879 году с серым Перцем, который

226

«привёз» своим владельцам более двадцати тысяч

рублей. Замучили его частой ездой на призы и

чрезмерно резвыми работами. Жеребец стал

закидываться - бросаться на бегу в сторону. Хозяин

пришёл к выводу, что у Перца всё уже в прошлом и,

особо не гонясь за ценой, продал его. Новый

владелец помучался немного и, по совету наездника,

перепродал. В конце - концов, жеребец за бесценок

достался охотнице Владыкиной. Та поставила его на

конюшню Герасева. А через два месяца Перец легко

выиграл «Приз Общества установленный на вечные

времена в честь вице-президента и почётного члена

Александра Васильевича Колюбакина», а потом

«Приз

Управления

Государственного

коннозаводства для жеребцов и кобыл не моложе

пяти лет». Те кто ещё совсем недавно говорил, что

Перцу на бегах больше делать нечего, стали просить

Владыкину продать жеребца. Самую большую цену

- 9500 рублей - назначил петербургский банкир

барон Гинсбург, купивший жеребца для своей

призовой конюшни во Франции.