Галопом к столбу

жандармы ушли. - Сорока лет от роду. Роста

высокого. Телосложения плотного. Плешивый.

Через лоб шрам ножевой. Поэтому он шапку всегда

чуть не до бровей нахлобучивает. Заикается

немного.

- Что-то обличье больно уж знакомое, -

наморщил лоб, пытаясь вспомнить, Баяновский. -

Такое впечатление, будто я его знаю.

- Знаешь, Паша. И всё остальные знают. Это

помощник… Нет, теперь уже бывший помощник

смотрителя Тверского полицейского дома Шишкин.

- А почему бывший? - удивился пристав 2-го

участка Сущёвской части Лешаковский. - Мартын

Егорыч такой служака, у начальства на хорошем

счету.

- А потому!- чувствовалось, Карасёв с

большим трудом удерживается от трёх этажного с

загибом мата. - Иудой он оказался…

… В служительской команде при Тверском

полицейском доме в эти дни, как и везде, было

много больных. Когда поступило указание

незамедлительно доставить Курилова в губернский

тюремный замок для сопровождения удалось найти

285

только одного нижнего чина, свободного от

караульной службы.

- Ничего, - решил смотритель. - Доедет и с

одним конвоиром. Куда он денется в наручниках.

Но околоточный надзиратель Шишкин,

исправляющий должность помощника смотрителя,

возразил:

- Не положено. Согласно утверждённой

министром внутренних дел «Инструкции по

охранению и препровождению арестантов» мы

должны выделить двух сопровождающих, не считая

кучера.

- Да где мы второго возьмём, Егорыч? Нет

больше никого.

- Сам знаю. Но не положено. Не дай бог,

убежит арестант, так нас с вами под суд отдадут.

- А может для спокойствия, его в ножные

кандалы заковать?

- Нельзя, - вздохнул Шишкин. - В тюрьме

всегда прокурорских много. Увидят, так такой

скандал закатят! Опять, скажут, полиция над

людьми издевается… Видать придётся мне самому

ехать. С утра, правда, что-то ломает меня. Ну да

ладно - дело важнее.

Шишкин сел в пролётку рядом с арестантом.

Достав массивный полицейский «Смит-Вессон»,

предупредил:

- Курилов, сказывают, ты бегать большой

мастак. Так имей в виду - я без промашки всегда

стреляю…

286

- Мы думали, что по дороге на них нигилисты

напали, - рассказывал Карасёв. - А оказалось

Шишкин застрелил второго конвоира и кучера…

Нашли мы свидетеля, который видел, как на

Котельнической набережной этот подлец своих

убивал… Эх, не раскусили мы его раньше…

Помните, в 77-м году политический из

Пречистенской части сбежал? Гераклитов его

фамилия.

- Помню, - закивал головой Лешковский. - Я в

это время, как раз, в Пречистенской части служил.

Скандал вышел - не приведи господь! Да оно и

понятно - из одиночной камеры, переодевшись

полицейским, бежал важный государственный

преступник… Нас всех по допросам затаскали. - И в

жандармское управление, и к следователю

Быковскому. Так и не нашли, кто Гераклитову

мундир и фуражку передал.

- Этим делом не только прокурорский надзор

и жандармы занимались, - продолжал Карасёв. - Я,

по указанию его сиятельства, тоже своё негласное

дознание проводил. Многих подозревал. А вот на

Шишкина, который тогда простым мушкетёром в

служительской команде при Пресненской части

состоял, не грешил… Теперь-то ясно, что и тот

побег его рук дело. Давно, значит, Мартын с

нигилистами связался…

Рассказ

Карасёва

произвёл

на

присутствующих гнетущее впечатление. Не каждый

день выясняется, что один из твоих товарищей

287

предатель. Полицейские молчали. Первым

заговорил Баяновский:

- Честно признаюсь, попадись сегодня мне

этот Шишкин, могу и не сдержаться.

- А может и не следует сдерживаться, Паша? -

сжимая пудовые кулаки, сказал Лешковский.

Карасёв одобрительно кивнул. Пристав 1-го

участка Пресненской части Носков, известный

своей осторожностью, тут же спросил:

- Аристарх Матвеевич, вы хотите сказать, что

Шишкина при задержании следует… э … как

оказавшего сопротивление? Тогда уточните. Это

приказ его сиятельства? Или только ваше

пожелание?

Карасёв встал из-за стола, давая понять, что

совещание закончено:

- Никто вам такого приказа дать не может.

Разве, что собственная совесть… Василий

Васильевич, побалуй чайком. Лёша рассказывал у

тебя сорта исключительные имеются.

Остановил направившихся было к выходу

Лавровского и Малинина:

- А вы не убегайте. Потолковать надо.

Жалуются мне на вас, понимаешь.

- И кто жалуется? - Лавровский облизнулся,

посмотрев на разложенные на газете варёную

генераловскую колбасу, швейцарский сыр со слезой,

калачи. Только сейчас вспомнил, как позавтракал

288

ранним утром в беговой беседке, так до вечера

маковой росинки во рту не было.

- Евгений Никифорович Ширинкин. Да не