Галопом к столбу

Будь-то не слыша его, Лавровский

распорядился:

292

- Сейчас на Мясницкую в Юшков переулок.

Потом на Брестский вокзал и езжай отдыхать.

- Какой отдых?!- возмутился извозчик. - Когда

такое дело подвернулось - строчек на сто, не меньше

потянет.

- Вот воспитал, на свою голову, соперника, -

рассмеялся Алексей. - На что я теперь Пастухову

сдался, когда у него такой репортёр… Хорошо,

Семён. Только, прошу, не лезь чёрту на рога. Стой

на «бирже» у вокзала. Задержанных, всё равно, на

пассажирскую станцию доставлять будут. А разных

интересных подробностей я тебе, потом, подкину.

Гирин слегка шевельнул вожжами и жеребец

сразу пошёл полной рысью.

- Нет, не репортёром Семёну быть, а

наездником, - сказал Лавровский. - Вот подарит нам

Ильюшин рысачка, запишем мы его на приз…

Ладно, размечтался я раньше времени… Так вот, о

Гераклитове. Пастухов в то время ещё репортёром в

«Современных известиях» служил. Он всё тогда

разведал. Только Долгоруков с него слово взял - в

газетах ничего не печатать…

… Фёдор Ермолаевич Гераклитов не смотря

на свой довольно молодой возраст успел доставить

российской полиции много хлопот.

Родился он в 1852 году в семье сельского

священника. Ещё учась в Саратовской духовной

семинарии, создал кружок из семинаристов и

гимназистов. Вначале сами читали недозволенную

литературу, потом стали распространять её среди

293

мастеровых и фабричных. Вскоре провинциальный

Саратов стал для Фёдора тесен и неинтересен. Он

перебрался в Москву, поступил в Петровскую

сельскохозяйственную и лесную академию.

Учёба Гераклитова интересовала мало. Да и

не было на неё время. Ведь вокруг столько ярких,

интересных людей - Вера Фигнер, Дмитрий Рогачёв,

Николай Паевский… До хрипоты спорил с ними

доказывая, что только с помощью социалистической

пропаганды можно разбудить и повести к

счастливому будущему многострадальный русский

народ. Вскоре Гераклитов стал своим человеком на

многих московских фабриках и заводах.

- Как говорит! - восхищались фабричные. -

Словно батюшка в церкви или аблокат Плевака!

Московская полиция вышла на след молодого

пропагандиста. Накануне ареста кто-то предупредил

его и он успел скрыться. Вернулся в Саратов, где

сразу же стал признанным главой всей

революционной молодёжи.

Полученный в Москве опыт пригодился.

Саратовский кружок действовал с размахом.

Например, только на одном механическом заводе

купца Плотникова к нему примкнуло более

пятидесяти человек.

Чрезмерный рост численности - бич любой

тайной организации. Велик шанс, что найдется

предатель. Именно так и случилось в Саратове. Но

Гераклитова поймать не удалось. Когда полиция

294

явилась в дом, где он снимал комнату, хозяйка

сказала:

- Ещё вчерась Фёдор Ермолаич с квартиры

съехали. В саму Москву отправились - невеста у

них там проживает.

Чутьё? Нет. Позднее выяснилось, что в

саратовской полиции у революционеров имелись

единомышленники.

Погоню удалось сбить со следа. Гераклитова

искали в Москве, а он объявился в Швейцарии. В

Женеве познакомился с эмигрантами Петром

Ткакчёвым и Каспаром Турским. Они были

противниками мирной пропаганды, считали более

надёжными средствами заговоры и террор. Как

всегда, поспорив всласть, Фёдор признал правоту

старших товарищей.

Весной 1877 года, он как эмиссар «Общества

народного освобождения» возвратился в Москву. С

собой привёз несколько чемоданов с журналами

«Набат» и очень солидную сумму денег.

Под именем Николая Глязера, сына важного

петербургского чиновника, поселился в

«Лоскутной» - одной из лучших московских

гостиниц. Стал возобновлять старые связи,

обзаводиться новыми. Как-то он намекнул одному

бывшему студенту Петровской академии, не раз во

всеуслышание

заявлявшего

о

своих

свободолюбивых взглядах, что приехал в Москву с

целью организовать покушения на генерал-

губернатора Долгорукова и начальника губернского

295

жандармского управления Слёзкина. А на

следующий день Гераклитова арестовали.

Впрочем, под арестом он был всего около

месяца. В ноябре Гераклитов, переодевшись

полицейским, бежал из одиночной камеры в

Пречистенском полицейском доме.

С тех пор следы его затерялись.

Поговаривают, что он умер от чахотки и похоронен

в Крыму. Но Пастухов в это не верит…

- По словам Пастухова не было у него никакой

чахотки, - закончил Алексей свой рассказ.

- Саратовский, говоришь? - усмехнулся

Малинин. - А Курилов, между прочим, тоже из

Саратова. Он, помнится, там помощником

полицмейстера служил.

- Я тоже на это внимание обратил.

- А припомни. Лёша, с кем сравнивали

фабричные златоуста Фёдора Ермолаевича?

- С батюшкой или… Мать честная! Неужели

он и есть тот самый Адвокат?

- Не исключено.

- Приехали, - повернувшись к ним, сказал