Ганнибал: один против Рима

В то время существовало не так уж много книг для чтения. Как и многие другие в те времена, Ганнибал сжег немало масла в светильниках, слушая по ночам рассказы возвратившихся из плавания капитанов, приезжих купцов, странствующих поэтов и собственных далеко забредающих шпионов о том, что они видели на других берегах. Любознательность Ганнибала, кажется, была ненасытной. Какие обычаи в других землях, какими способами убирают урожай и когда? Какие традиции в Марселе, какие куют металлы и как? Где и когда кельтские племена проходили через горы под названием Альпы?

Любопытство Ганнибала распространялось на загадочных людей, таких, как, например, этруски или лигурийцы — мрачные скотоводы. Он мысленно рисовал себе картину всего Средиземноморья. В то же время в течение драгоценных месяцев 220 года до н. э. он пересекал вдоль и поперек центральные равнины и обдумывал, как использовать возможности полупокоренных кельтиберов. Не такие сильные, как ливийцы, они, однако, были способны многое вынести, если захотят. Низкорослые, смуглые и веселые, энергичные, как пантеры, — из них вышла бы непревзойденная кавалерия, если их обучить как следует.

А севернее, в Уксаме, паслись табуны лошадей, выносливых и легко поддающихся тренировке. Люди там поклонялись Эпоне, богине — покровительнице лошадей. Ганнибал имел в виду этих лошадей. Он всегда продумывал все до мелочей. Сидя верхом на лошади, можно было спокойно пользоваться кельтиберским мечом, длиной в два фута, обоюдоострым и слегка изогнутым. Эти воины придумали необычные пики, длиной примерно пять футов, с железными наконечниками толщиной не менее половины дюйма. Такую огромную пику можно было метнуть, сидя в седле, в щиты и доспехи. Если бы кельтиберских конников можно было убедить…

Испанские наемники, как прекрасно знал Ганнибал, были в высшей степени ненадежны. Вознаграждение не удовлетворяло их, а рассчитывать, что они будут служить по призыву, было невозможно. Всех этих разнообразных испанцев роднило с карфагенянами одно — свободолюбие. Их исключительная гордость не поддавалась описанию словами (нынешние испанские историографы называют эту гордость altivez — «врожденная надменность»), но она служила неким пробным камнем. Если какой-то кельгибер был предан вождю, он присягал ему на верность и соблюдал свою клятву вплоть до того, что убивал себя, в случае если тот, в верности кому он клялся, был убит. Каким-то образом Ганнибалу удалось добиться такой преданности от кельтиберских всадников.

Завоевав симпатии этих воинственных людей, он приспособил для перевозки грузов их неизвестные в Африке легкие повозки с впряженными в них малорослыми, но быстроногими быками.

Весной 219 года до н. э., прежде чем наступила благоприятная погода для мореплавания, в порту Нового Карфагена появились посланцы Рима, желавшие увидеть Ганнибала. Они встретились с ним — двое пожилых мужчин в простых тогах. Посланцы потребовали, чтобы Ганнибал соблюдал подписанный с Гасдрубалом договор не переходить реку Эбро и не приближаться к Сагунту, который стал союзником римлян.

Сагунт представлял собой крепость на побережье, на полпути между Новым Карфагеном и рекой Эбро, и, соответственно, относился к карфагенской зоне согласно договору. В нем находилась колония греческих купцов, а также диаспора сторонников Карфагена. Эту цитадель раздирали интриги, и, что там на самом деле происходило, понять было невозможно. Известно, что сагунтийцы истребили обитавших по соседству тартессийских поселенцев и что они обращались за покровительством к Риму, будучи его союзниками. Это само по себе незначительное событие по своим последствиям оказалось равным убийству эрцгерцога австрийского на угрюмой земле Сербии в наше время. Реакция Ганнибала была основой дальнейших событий.

Согласно договору, заявил он, власть римлян не распространяется южнее реки Эбро. Что же касается сагунтийцев, то они расправились с таргессами и должны ответить за это. «В обычае карфагенян, — добавил он, — помогать угнетенным народам».

Это звучит в достаточной степени иронично, однако, возможно, молодой Ганнибал озвучивал цель, которая сложилась у него в мыслях. Так или иначе, но требование Рима было отклонено. Посланцы вернулись на свой корабль, чтобы доложить о результате карфагенскому сенату, как тот и требовал. Ганнибал отправил в Карфаген свое собственное донесение о событиях.