Ганнибал: один против Рима

(Как обычно, когда это касалось внутренних дел Карфагена, не сохранилось никаких следов этого послания Ганнибала. С другой стороны, римские архивы сохранились и нередко переписывались. Спустя два столетия усердный Тит Ливий из Падуи написал свой монументальный труд «Римская история от основания города», и тогда, во времена великой эпохи Августа, рассказ о первой встрече в Новом Карфагене претерпел коренные изменения в сочинении Ливия. Причина «ганнибаловых войн» выглядит ничтожной. На страницах труда Ливия Ганнибал уже подверг Сагунт осаде (что он сделал только в следующем году), и, когда прибыли два посланца, «он отправил своих людей на берег встретить их и предупредить, что их появление у него небезопасно… к тому же у него нет времени выслушивать их в столь критический час». На самом деле Ганнибал виделся и разговаривал с посланцами в Новом Карфагене. Что касается его послания в Карфаген, Ливий утверждает, что если Ганнибал с послами и не виделся, он должен был предположить, что они направятся в Карфаген, и написал туда, советуя «не удовлетворять требование римлян».)

Именно так и произошло на самом деле в Карфагене. Там послы потребовали нейтрализации Сагунта.

Совет в Бирсе отказался вмешиваться в дела Ганнибала.

На страницах своего труда Ливий заставляет Ганнона Великого, вождя группировки, находившейся в оппозиции к Баркидам, пылко выступать против воли совета. Эта записанная речь красноречиво свидетельствует, что такая мысль пришла Ливию постфактум. Ганнон умоляет своих соратников-консулов «не провоцировать римлян на войну в Сагунте». Ганнон, оказывается, отговаривал их посылать отпрыска Гамилькара в армию. Потому что «ни дух этого человека, ни его плоть, его дети, никогда не перестанут препятствовать договору с римлянами. Вы послали к войскам юношу, который одержим властолюбием и видит единственную возможность получить власть, сея семена войны. Сейчас ваши войска окружают Сагунт, к которому им запрещает приближаться договор. Скоро римские легионы окружат Карфаген. Вы раздули пламя, которое спалит вас».

(Теперь это, казалось бы, наивное предсказание одного из карфагенян вовсе не кажется таким уж наивным. Это — пролог к небылицам, написанным Титом Ливием и его соотечественниками о Ганнибале, сыне Гамилькара, и катастрофам последующих восемнадцати лет. Сюжет этот начинает вырисовываться таким образом: мальчик, поклявшийся во вражде к Риму, став взрослым, попытался добиться могущества, ввергнув Карфаген в войну против воли его мудрых правителей.)

В то лето армия Ганнибала атаковала Сагунт.

Свидетельство моря

Воды Средиземного моря могли бы рассказать об истинной причине того, что началось в 219 году до н. э. То был кульминационный пункт борьбы, которая велась 120 лет между двумя алчными и безжалостными силами за господство над этими водами.

Незримая граница всегда отделяла южную часть Средиземного моря от северной. Она отделяла Африканский континент от Европы, ливийско-семитско-египетское население от арийских посягателей, которые вторглись на греческий полуостров и на прекрасный остров Крит. Финикийцы с юга объединились с персами с востока против дорических греков. По-прежнему оставалось мало общего между обитателями юга и теми, кто жил на севере. Эратосфен, как географ, попросту провел основную ось Средиземноморья по прямой линии через Гибралтар и Сицилию над островом Родос. Сами побережья были совершенно различны. На севере миниатюрные моря лежали между полуостровами; большие реки собирали воды материковых земель; укрытые гавани манили к себе корабли, в то время как цепь островов вела к дальним берегам. На юге безгранично простиралось непривлекательное Африканское побережье, на котором почти не было гаваней и протекала единственная большая река — Нил. На севере сильные ливни питали пастбища для скота (исключение составляла Греция) и кормили возрастающие массы людей. На юге карфагеняне должны были налаживать сельское хозяйство и оставались зависимыми от моря. Латиняне, жившие на Тибре, преуспевали в сельском хозяйстве и долгое время были, кажется, вполне удовлетворены этим.