Газета Завтра 207 (46 1997)

Однако для этого надо было отказаться от логики заискивающего родства и встать на жесткую позицию межгосударственных отношений в рамках международного права. Вместо этого начались сдачи “своих кровных” в обмен на пустые надежды, что “младший брат” как-то опамятуется и восстановит родство. В итоге “младший брат” еще раз мастерски спекульнул и получил сверхкрупные дивиденды на привычных для него спекуляциях. Хотя в договорах с Россией 1991 года все три республики дали совершенно определенные обязательства гарантировать “русскоязычному населению право получения гражданства в соответствии с их свободным волеизъявлением”. Однако только одна Литва осталась верной своему слову, приняв закон о гражданстве, реализующий “нулевой вариант” - гражданами республики могли стать практически все ее жители, независимо от их этнического происхождения. В Латвии и Эстонии закон о гражданстве стал, по сути, инструментом для лишения “балтийских русских” политических прав. Здесь оказались бессильны не только российские дипломаты, но и представители международных организаций (ОБСЕ и СЕ), неоднократно высказывавших претензии к законодательствам Латвии и Эстонии, подвергающим дискриминации русскоязычное население в этих странах. Более того, комиссару ОБСЕ Максу ван дер Стулу, побывавшему в ноябре с очередным визитом в Риге, пришлось выслушать упреки президента Улманиса в том, что Латвии не оказывается помощь в… (внимание!) “интернировании неграждан”(!). И даже после этого Россия не отказалась от логики заискивающего родства. Тогда “младший брат” начал наглеть уже через край.

Этап третий. Так называемый пограничный вопрос. Если уже можно было, как угодно, закручивать логику временных соответствий и разрывать системность политических договоров в военном вопросе, то почему не пойти тем же путем в вопросе территориальном? Прибалты недолго думали перед тем, как начать очередной тур сверхнаглых спекуляций на родственности. Уже 12 сентября 1991 года Эстония объявила недействительными послевоенные решения Верховного Совета СССР, возвращающих Ленинградской и Псковской областям Российской Федерации ряда территорий Эстонии, отошедших к ней по условиям грабительских договоров 1920 года. 22 января 1992 года аналогичное решение было принято Латвией в отношении Пыталовского и Палкинского районов Псковской области. Основанием для такой позиции стала провозглашенная “правопреемственность балтийских современных государств и республик 1920-х -1940-х годов”.

То, что в этой логике 20-х годов начинала хрустеть вся система политических координат, а ее системное задействование означало крупнейшие потери для той же Прибалтики и крупнейшие выгоды для России, прибалтов не пугало. Они уже научились вырывать из любой системности лакомые куски, пользуясь феноменом обиженного родст- венника и спекулируя на якобы еще не потерянных родственных возможностях. И в вопросе о территориях они хотели разыграть тот же блеф еще раз и получить еще раз сверхвысокие дивиденды.

Надо отдать должное, что в данном вопросе “старший брат” попытался отбросить тактику “заискивающего родства”. Россия заняла в пограничном вопросе однозначно жесткую позицию в рамках строгой логики межгосударственных отношений без всяких “старших и младших братьев”, без родственности, обиженности и пр. И именно такая позиция как раз и дала нужный результат! С Эстонией (в 1995-м) и Латвией (в 1996-м) начались официальные переговоры о демаркации и делимитации границ. И самым милым образом, без обид и подгнившей родственности, вопросы оказались рассматриваемыми и решаемыми. Так бы поступить и в других случаях! Ан нет.

Этап четвертый. Территориальный аспект литовско-российских отношений. Здесь дело было не в отстаивании своих территорий, а в возможной предельно законной и строго правовой игре на территории “младшего брата”, грубо разорвавшего с тобой отношения. Тут нужно было только проявить волю и забыть о родственности. А вспомнить - то, что к переданному Литве в 1939 году Вильнюсу была добавлена еще и часть Белоруссии, российские территории. Проблему следовало грамотно “подвесить” и решать на безэмоционально-правовом уровне. Подвесить” ее все-таки удалось. До недавнего времени примерно десятая часть российско-литовской границы - по озеру Виштитис и по дельте Немана - оставалась дискуссионной. Не были разграничены территориальные воды, экономические зоны и шельф на Балтике. Вяло текущие переговоры могли бы длиться еще долго. Но тут литовский лидер Бразаускас стал мастерски, как и следует воспитаннику ЦК КПСС, играть на “синдроме утерянного родства”.