Газета Завтра 21 (1018 2013)

У нас - сырьевая, по сути, экономика, малое количество переделов: два-три. Хотя мы можем обеспечить и до 10 передела, как например, на УГМК.

Что касается институтов культуры, традиции, управления, мы упираемся в отсутствие больших решений на федеральном уровне, в отсутствие проектов, которые были бы локомотивами, подобно ядерному, космическому проектам.

Если взять наши экспорт-импорт, то страна "пашет" на внешние рынки, мы своими экспортируемыми ресурсами, оттоком их за рубеж обеспечиваем весомость всех мировых валют.

Стратегия - это приведение целей нашей деятельности в соответствии с возможностями. Цели нашей макроэкономической деятельности подавлены, формально сброшены на рынок, много разглагольствований, а де-факто целеполагания строятся в пользу разных хищнических групп.

И беда в том, что понимание наших возможностей ниже реальных. Мы не верим в себя, и нам помогают в этом неверии укрепиться.

Даже понимание выгод у нас бытует устаревшее: Якобы прибыль есть основное стремление и мотив экономической деятельноси. Хотя это уже давно развенчано наукой. Но у нас и в вузах учат именно этому устаревшему пониманию. И идя в экономику, молодые специалисты руководствуются неправильным целеполаганием.

Главная проблема нашей экономики - это разрушенность сетей. А современная экономика - это платформа знаний, кооперационные платформы. Даже в инновациях мы говорим о трансфере технологий и меньше - о трансфере знаний, совсем почти не говорим о локализации, о необходимости на своей территории заставлять играть по нашим правилам.

Наш интеллектуальный организм заражён концептуальными вирусами. Эту опасность надо сознавать и уметь с ней бороться.

Иннокентий, епископ Нижнетагильский и Серовский.

Индустриальный Урал начинался с Петра Первого. Он из Урала, как из куска железа, выковывал всё, что требовалось для государства. И как он действовал? Например, прислав сюда Никиту Демидова, снабдил его грамотой, где говорилось: во исполнение же его, государя, неотложной воли и в прибыль его, государя, казне, и в пользу всего сибирского и российского народа однолично тебе, Никите заводы по реке строить. И можно заводить у тех заводов церковь Божию на свои тебе деньги. И возле церкви строить школы, больницы, кормить, лечить мастеровых людей, всячески призирать.

Государь всё-таки - отец народа. И он, создавая промышленность, думал о народе. И то, что мы сегодня видим на предприятии УГМК, - это квинтэссенция петровского завета. Самое главное для страны - сохранение и приумножение людского потенциала.

Важной целью экономики должно также быть внимание к провинции. Да, у нас есть национальный лидер. И есть национальный духовный, религиозный лидер, который первым обратил внимание на необходимость попечения над провинцией. На Урале создано три епархии. Порой это называют разделением, я это называю умножением, усилением. Потому что общественно-церковные структуры вышли за сугубо церковные рамки и активно участвует в преобразовании экономики.

Патриарх послал нас по провинциям, так сказать, в болотных сапогах. Вот я совершал очередной объезд епархии, был на Севере, где 25 муниципальных образований, проживает полтора миллиона человек. Как они живут? По существу, брошены. Едешь - разрушающиеся предприятия, зарастающие поля Чьё это? Карабаса-Барабаса. А это? Карабаса-Барабаса. Они сами в Лондоне, ещё где-то. Если хотят закрыть предприятие, на которое весь город замкнут в трудовом плане, то закроют, не позволив даже акционировать, чтобы не было конкурентов.

Важно, что патриархом инициировано внимание к провинции, послан сигнал людям: они не забыты. Мы должны людской потенциал сохранить. Есть механизмы, которые выработала церковь и продолжает их совершенствовать, чтобы вернуть человека к жизни. Сейчас это трудно делать, приходится людей попросту утешать.

У новой индустриализации должен быть нравственный характер. Нужно вести борьбу за души людей. Экономическая мысль, думаю, найдёт выход из сложившегося положения. Но для этого нужно сохранить потенциал провинции.

Валерий Коровин, директор Центра геополитических экспертиз.

Последние два десятилетия мы находимся в плену западной модели экономики, которая гласит, что бесконечный финансовый рост фондовых рынков и является целью существования человечества. Но в конечном итоге эта "бесконечность" привела к финансовому коллапсу. Потому как рост фондовых рынков значительно оторвался не то что от реального производства, но и от производства бумажных денег, от скорости печати долларовой массы, которая значительно обгоняла объемы произведенных в мире товаров. Рост фондовых рынков может обеспечиваться лишь путём вовлечения всё новых и новых активов из тех экономик, где они ещё остались.