Газета Завтра 220 (7 1998)

Везде ларьки, бистро, развалы,

Туда-сюда снует народ,

Орут торговки, зазывалы —

Растет торговый оборот!..

А я как по стеклу ступаю

И отвращенья не таю,

И ничего не покупаю,

И ничего не продаю.

* * *

Москвы уж нет. Остался остов,

Могилы дедов и отцов.

Вот и твоя… Да сонм прохвостов,

Да толпы пляшущих лжецов.

Им всем воздастся полной мерой.

Неотвратим возмездья миг.

Уж в “Белом доме” пахнет серой,

Уж виден в небе гневный лик.

Но ничего не чует свора.

Резвясь без страха, без стыда…

Таким Содом был и Гоморра

За день до Божьего суда.

Владислав Шурыгин УЗНИК ( Очерк о полковнике Павле Поповских )

СЕГОДНЯ ОН УЗНИК. Камера, смрад тел, собранных в невыразимой тесноте каменной клетки. Бесконечный, негасимый, воспаленный свет тусклой лампочки. Ночи без сна. Обида, боль, горечь. А в короткие минуты забытья — огромное голубое небо вокруг, свист ветра в ушах, парение на упругом батуте прохладного воздуха. И белый купол над головой…

…По телевидению блеклая, безразличная ко всему, кроме собственной исключительности, дикторша назвала его «бывшим полковником». Прокуратура уже торопливо хвастается, что задержала «предполагаемого» убийцу Холодова. И этот «предполагаемый» и «бывший» — он. Торопится следователь, закрепляет «успех» операции по задержанию опасного преступника. Только кто же от него бегал-то? Никуда не скрывался, полковник на все допросы ходил. Да и куда ему бежать, а главное — зачем? Здесь — дом, здесь — семья, здесь — друзья и любимая работа. Бегает тот, кто за собой вину чувствует, кого грехи гнетут. А он в тот день поехал в военкомат за справкой о льготах на оплату квартиры. Там, на ступеньках у входа, его и арестовали.

О том, что в ближайшие две недели его арестуют, он знал. Прокуратура — не то место, где секреты хранятся… Первым признаком надвигающегося ареста стала постоянная слежка. Для него, профессионала-разведчика, обнаружить «наружку» за собой было заданием для первоклассника. Плотно вели, в несколько машин.

Вот бы так какого «Япончика» или «Китайчика» вели… Так нет же, на «братву» у «правохранителей» вечно финансирования не хватает, и техники недостаток. Зато на армейского полковника, начальника разведки ВДВ, хватило и техники, и денег налогоплательщиков.

И все же верить в то, что арест — дело решенное, не хотелось. Зачем арестовывать, если он все эти годы следствия никуда не бегал, не скрывался? Хотя нет, «скрывался» пять месяцев в Чечне, воевал «за Россию-матушку»…

…Полк специального назначения разведки воздушно-десантных войск был в декабре 1994 года едва ли не единственной полнокровной боевой единицей на все Вооруженные Силы России. Он создавал его неторопливо и тщательно, отбирая для будущей элитной части лучшие подразделения ВДВ. 218-й батальон “спецназа”, геройски проявивший себя в Карабахе, Приднестровье, Абхазии, стал основой этого полка, а к нему полковник Павел Поповских добавил «непромокаемый» (по шутке ВДВ) 901-й десантно- штурмовой батальон, выдержавший годичную блокаду в осажденном Сухуми. Всего за год из этих батальонов сложился элитный, абсолютно новый в современном военном строительстве полк, идеально приспособленный для участия в локальных конфликтах, имеющий полный арсенал средств для проведения как боевых, так и психологических операций.

1 января полк бросили в Грозный, как последний резерв всей российской армии.

Полк спецназа не имел ни пушек, ни танков, ни минометов. Всего четыреста бойцов с легким стрелковым оружием да десяток бэтээров — вот и все силы десантников. А в городе, после разгрома и гибели 131-й бригады, 81-го полка, после отступления штурмовых группировок на одного российского солдата приходилось восемь боевиков. И казалось, что полный разгром и гибель остатков наших войск уже неизбежны. Вот в эти часы полк с боем прорвался к генералу Рохлину. Тогда-то и стали понятны мудрость и дальновидность разведки ВДВ, создавшей и обучившей этот полк.

С первых часов разведчики захватили инициативу у боевиков. Умелые, обученные, психологически подготовленные спецназовцы начали беспощадно и страшно перемалывать опьяненных успехом, уверенных в безнаказанности боевиков Дудаева. Уже через сутки после прорыва полка к Рохлину боевики окрестили его «президентским» и при одном упоминании о нем начинали нервничать. А еще через двое суток Дудаев издал приказ о запрещении прямых столкновений с «серыми волками» — эмблема полка, объявил их личными врагами и назначил огромные премии за каждого убитого “спецназовца” и особую премию за пленного.

Эта премия так и осталась невыплаченной…

Дудаеву противостоял невысокий, худощавый, немногословный полковник, который прорвался в город на броне вместе со своими «спецами» и лично руководил разработкой и проведением каждой операции полка.