Газета Завтра 220 (7 1998)

Но ни одиночество, ни время, ни даже небо не властны над человеком, который измерил и познал мир в своем уме. Мысли и чувства философа вплелись в стан вселенной и выведали ее суть. Малышев всесилен! Стоит ему повелеть, и мир покорится ему, скрежеща падет к его ногам. Но это будет по-властительски — не по добру. Поэтому он бредет молча по своей дороге к вечному будущему, скрытому в пыльных дождях и неясных пророчествах, а на поясе его старого плаща болтаются ключи от врат бытия.

Николай Старшинов (6.12.1924 — 6.2.1998 ) “О ТОМ, ЧТО БЫЛО…”

* * *

Ракет зеленые огни

По бледным лицам полоснули.

Пониже голову пригни

И, как шальной, не лезь под пули.

Приказ: “Вперед!”

Команда: “Встать!”

Опять товарища бужу я.

А кто-то звал родную мать,

А кто-то вспоминал — чужую.

Когда, нарушив забытье,

Орудия заголосили,

Никто не крикнул: “За Россию!..”

А шли и гибли

За нее.

1944

* * *

Солдаты мы.

И это наша слава,

Погибших и вернувшихся назад.

Мы сами рассказать

должны по праву

О нашем поколении солдат.

О том, что было, -

откровенно, честно…

А вот один литературный туз

Твердит, что совершенно неуместно

В стихах моих

проскальзывает грусть.

Он это говорит и пальцем тычет,

И, хлопая, как друга, по плечу,

Меня он обвиняет в безразличье

К делам моей страны…

А я молчу.

Нотации и чтение морали

Я сам люблю.

Мели себе, мели…

А нам судьбу России доверяли,

И кажется, что мы не подвели.

1945

* * *

Зловещим заревом объятый

Грохочет дымный небосвод.

Мои товарищи — солдаты

Идут вперед

За взводом взвод.

Идут, подтянуты и строги,

Идут, скупые на слова.

А по обочинам дороги

Шумит листва,

Шуршит трава.

И от ромашек-тонконожек

Мы оторвать не в силах глаз.

Для нас,

Для нас они, быть может,

Цветут сейчас

В последний раз.

И вдруг (неведомо откуда

Попав сюда, зачем и как)

В грязи дорожной — просто чудо! -

Пятак.

Из желтоватого металла,

Он, как сказанья чешуя,

Горит,

И только обметало

Зеленой окисью края.

А вот — рубли в траве примятой!

А вот еще… И вот, и вот…

Мои товарищи — солдаты

Идут вперед

За взводом взвод.

Все жарче вспышки полыхают.

Все тяжелее пушки бьют…

Здесь ничего не покупают

И ничего не продают.

1945

* * *

И вот в свои семнадцать лет

Я стал в солдатский строй…

У всех шинелей серый цвет,

У всех — один покрой.

У всех товарищей-солдат

И в роте, и в полку -

Противогаз да автомат,

Да фляга на боку.

Я думал, что не устою,

Что не перенесу,

Что затеряюсь я в строю,

Как дерево в лесу.

Льют бесконечные дожди,

И вся земля — в грязи,

А ты, солдат, вставай, иди,

На животе ползи.

Иди в жару, иди в пургу.

Ну что — не по плечу?..

Здесь нету слова “не могу”,

А пуще — “не хочу”.

Мети, метель, мороз, морозь,

Дуй, ветер, как назло, -

Солдатам холодно поврозь,

А сообща — тепло.

И я иду, и я пою,

И пулемет несу.

И чувствую себя в строю,

Как дерево в лесу.

1946

КОГДА-ТО РОТНЫМ ЗАПЕВАЛОЙ

Я был когда-то

ротным запевалой,

В давным-давно

прошедшие года…

Вот мы с учений топаем, бывало,

А с неба хлещет ведрами вода.

И нет конца

раздрызганной дороге.

Густую глину месят сапоги.

И кажется — свинцом налиты ноги,

Отяжелели руки и мозги.

А что поделать? -

Обратишься к другу,

Но он твердит одно:

— Не отставай!.. —

И вдруг наш старшина на всю округу

Как гаркнет:

— Эй, Старшинов, запевай!

А у меня ни голоса, ни слуха

И нет и не бывало никогда.

Но я упрямо

собираюсь с духом,

Пою…

А голос слаб мой, вот беда!

Но тишина за мною

раскололась

От хриплых

баритонов и басов.

О, как могуч

и как красив мой голос,

Помноженный

на сотню голосов!

И пусть еще

не скоро до привала,

Но легче нам

шагается в строю…

Я был когда-то

ротным запевалой,

Да и теперь я изредка пою.

1957

ПОЮ ЛЮБОВЬ

Ты и неласковой была,

Не только

по головке гладила, -

И леденила ты, и жгла,

И беспощадно лихорадила.

Но ты была окном в зарю,

Ты крыльям

помогала вырасти.

И я тебя благодарю

За милости и за немилости.

Была беспечна и вольна.

А где ж теперь былая вольница?

Стоишь, тиха и смущена,

Как провинившаяся

школьница.

Но эту робость ты откинь,

Пусть радость в душу

мне запросится,

Ты распахни такую синь,

Чтоб в небо захотел я броситься.

Ты иволгой свищи в лесу

И таволгой опушки выбели…

Я все равно тебя спасу,

Не допущу твоей погибели.

Пусть вновь,

ворвавшись в жизнь мою,

Ты на меня обрушишь бедствия,

Я все равно тебя пою,

Пою тебя, любовь, приветствуя.

Кто мы? Друзья или враги?..

Великодушна и безжалостна,

Ты лучше душу мне

сожги,

Но не оставь меня,

пожалуйста!

1975

“ЗАВТРА” ВСЕМ СЕРДЦЕМ СКОРБИТ О НИКОЛАЕ СТАРШИНОВЕ,

НАШЕМ ТОВАРИЩЕ, ПРЕКРАСНОМ ПОЭТЕ И СЛАВНОМ БОЙЦЕ…

Владимир Бушин МОСКВА-98

Памяти друга

Ты жил прекрасно. Ты достойно жил.

Где ныне, друг мой,

жизнь такую сыщем!

Война, работа, бражничал, дружил…

А главное — не подавал ты нищим.

Деньжата были. Ты их не берег.

На золото смотрел как на проказу.

За все всегда платил сполна и в срок,

Но нищему не подал ты ни разу.

Вся наша жизнь — сегодня, как во сне.

Жизнь без подачек,

рабства, скукотищи…

А нищих просто не было в стране.

Лишь за границей мы встречали нищих.

* * *

“Все жарче вспышки полыхают,

Все тяжелее пушки бьют…

Здесь ничего не покупают

И ничего не продают”.

Так ты писал, мой милый Коля,

О днях побед, о днях потерь.

Прошло полвека… “Лес да поле,

Да плат узорный” — где теперь?