Газета Завтра 220 (7 1998)

Мы прибегаем: действительно, рабочие заканчивают бросать пачки в грузовик. Смотрю: у каждого рабочего — их там было три человека — по стопке моих книг в авоськах: себе отложили. Они увидели меня и спрашивают: “Кто ты?” “Так я автор вот этой книги,” — отвечаю. “А-а. Хочешь взять себе?” “Конечно, хочу!” “Ну набирай, сколько унесешь — все твое.” И вот я и этот мальчик набрали в охапку моих книг.

Я у одного рабочего спрашиваю: “Ну а тебе она зачем? Это же философская книга…” “Потом я за эту книгу автомобиль куплю!” — говорит. Так сохранилось несколько десятков экземпляров монографии. Остальное увезли и изрубили.”

Сегодня человечество переживает третий трагический кризис по формуле “быть или не быть?” Своими бездумными действиями беспощадный властитель поставил на грань вымирания все живое на земле — или от экологической катастрофы, или — что скорее — от оружия массового поражения. Однако бомбы и химикаты сами по себе не так страшны. Ужаснее всего то, что в наш век человечество достигло такого научно-технического и информационного прогресса, что виновником гибели планеты может стать один-единственный человек.

Малышев вводит термин “Овеществленный Труд Особого Рода (ОТОР)” — это сконцентрированный труд миллионов людей, заключающий в себе колоссальную энергию, постоянно готовый произвести глобальную работу, вплоть до всеобщей катастрофы. Оружие массового поражения — пример ОТОРа. И сегодняшняя реальность такова, что доступом к ОТОРу может овладеть случайный человек: лаборант-неврастеник, международный террорист, несостоявшийся духовный лидер, школьник-компьютерщик, уставший оператор АЭС. По вине властителей человечество становится заложником непоправимой случайности — в этом заключается третий трагический кризис.

Борис Тихонович Малышев воевал, добровольцем ушел из института в специальный партизанский отряд, вернулся с войны весь израненный, с протезом вместо ноги. После демобилизации не сломался, принялся наверстывать упущенное — окончил институт, аспирантуру, вскоре стал деканом Московского института культуры. Впоследствии на воспоминания о войне наслоились философские воззрения, и получилась своеобразная философия собственной истории.

Малышев вспоминает два совершенно разных боя. Первый случился в августе 1941-го. “На рассвете шли в разведку, готовили проход в тыл врага коннице генерала Доватора. Родной смоленский лес. Настроение приподнятое. Вдруг в нескольких метрах из густых кустов команда по-немецки: “Огонь!” Падаю камнем. В голове единственная мысль: как медленно падаю! Успел упасть, чувствую: жив. Нас было семеро, пятеро замешкались и тут же были убиты.

Фашисты, выждав несколько минут, убедившись, что все мы недвижимы, осторожно начали подступать к убитым, чтобы забрать оружие и документы. Я понял: сейчас обнаружат и схватят. Сдаваться живым не желал. Решил схватить первого приблизившегося, сплестись с ним в клубок, а там будь что будет.

Мне повезло! Прямо на меня надвигались высокие офицерские сапоги. Мгновение! Прыжок! Сапоги в моей мертвой хватке. И крик ужаса фашиста: мертвый схватил живого. Солдаты бросились прочь, вырвался и мой офицер. Тут же прыгаю в кусты, выхватываю гранату и — в сторону врага. Взрыв! Топот ног убегающих солдат. Осмотрел себя: кровь течет по правой ноге, две пули в мягкие ткани. Перебинтовал — и на базу.

Этот бой был честным: человек против человека, рукопашная: или я, или он. Но был и другой бой — страшный, бессмысленный, явивший подлинный ужас войны.

В марте 1943-го пошел с десантом под Новороссийск. Высаживались глухой, дождливой ночью из штормового моря. Нас обнаружили. Слепой артобстрел по площади. Вода кипит. Берег в огне. Для нас боя и не было: десант обстреливался невидимым противником. Слепая нечеловеческая машина смерти смешивала нас с водой и землей. Вдруг взрыв рядом. Удар! Мысль: как глупо кончается жизнь. И чувство беспомощности, унижения, моральной раздавленности. Тогда я пережил мгновение войны, в которой уже не возможны ни победители, ни побежденные. Эта то, что грозит сегодня миллиардам людей — всесветная машинная ядерная война.”

Чтобы избежать катастрофы, людям нужно понять, что время властителя ушло вспять. Его организаторский накопительский пыл больше не нужен: благодаря НТР человечество овладело столь высокой производительностью труда, достигло таких научных высот, что впредь может спокойно существовать без разрушений и насилия. Впереди — эра гармонителей, творческого и радостного труда.

При этом речь идет не о пресловутом “золотом миллиарде” человек из развитых стран, выживающих за счет нищеты остального мира. Нет, в реальности на Земле хватит места на всех, надо лишь перекрыть разрушительную энергию властителей и их теней и дать простор гению творцов.