Газета Завтра 266 (1 1999)

В сфере политики либерализм — антипод тоталитаризма и даже авторитаризма. Напротив, и мышление, и практика наших реформаторов предельно тоталитарны. Прославление Пиночета и крики “Даешь стадион!” — не экстравагантные выходки юмориста Иванова и придурковатого Нуйкина. Это — общая установка всего разношерстного спектра реформаторов, их выстраданная философия. Уже в 1990 г. “Литгазета” устами редактора заклинает: “В отличие от нынешней своей узкой роли... военные власти должны по приказу президента гарантировать действие ключевых законов экономической реформы...”

История последнего десятилетия оставила нам массу документов — от “научных” рассуждений о пользе диктатуры Миграняна и Клямкина до поэтических заклинаний Ахмадулиной и Чудаковой в октябре 1993 г. А послушайте Гайдара — главаря самой “интеллигентной” клики в этом режиме. В предвыборной кампании он выражает сожаление, что Корнилов с Красновым в 1917 году постеснялись залить кровью Петроград. И хвастается: я, мол, в октябре 1993 года не сплоховал. Созвал в центр Москвы толпу упакованных в импортное шмотье парней и девок — бить депутатов всех уровней.

Маска либералов сбрасывается демонстративно. Вот как это обосновывал министр Ясин: “Я, оставаясь преданным сторонником либеральной демократии, тем не менее убежден, что этап трудных болезненных реформ Россия при либеральной демократии не пройдет. В России не привыкли к послушанию. Поэтому давайте смотреть на вещи реально. Между реформами и демократией есть определенные противоречия. И мы должны предпочесть реформы... Если будет создан авторитарный режим, то у нас есть еще шанс осуществить реформы”. Люди с таким мышлением в принципе не могут быть либералами ни в какой сфере.

ПЕРЕЙДЕМ К ЭКОНОМИКЕ. Вот тезис Ю.Белова (КПРФ), который является почти общепринятым: “Когда в нашей стране победила контрреволюция, то не государственный капитализм пришел на смену социализму, тоже государственному, а капитализм свободного рынка”. Капитализм свободного рынка — это и есть выражение либерализма в сфере хозяйства.

Сделаю методологическое замечание: сегодня возврата к свободному рынку не может быть в принципе. Свободный рынок, преобразовавшись в ходе своего развития в глобальный рынок ТНК, регулируемый государственными соглашениями, просто не может вновь возникнуть — его зародыши мгновенно “пожираются” современным рынком. Здесь — прямая аналогия с явлением жизни. Мы пока что не имеем хорошей теории зарождения жизни на земле, и было бы очень важно увидеть этот процесс сегодня. Ведь он же идет! Но увидеть его мы не можем — те комочки органической слизи, которые появляются в водоемах и могли бы дать начало первым формам живой материи, сразу же пожираются уже живущими бактериями, грибками и т. д. Развившись, жизнь не может сосуществовать со своими первичными формами.

Но, может быть, наши ельцинисты хотя бы имели капитализм свободного рынка как идеал, пусть недостижимый? Может быть, они следовали философии хозяйства, свойственной либерализму? Практика показала, что нет, они и здесь противоречили главным принципам либерализма. Главная категория либерализма — собственность. Она вытекает из самой антропологии либерализма — представлении об индивидууме. Он свободен и равен другим в самом фундаментальном смысле — потому что он обладает неотчуждаемой частной собственностью в виде его тела. Его он может продавать по контракту в форме рабочей силы. На это надстраивается все остальное — имущество, недвижимость, капитал. Частная собственность в виде капитала уже есть предмет общественного договора, но тело как собственность — естественное право (кстати, поэтому невыплата зарплаты — самое кардинальное отрицание либерализма, более важное, нежели экспроприация капитала).

Как же отнеслись к категории собственности ельцинисты? С нигилизмом, который характерен только для уголовного мира. Неважно, что вся их рать от Селюнина до Яковлева изрыгала ритуальные заклинания о священном праве собственности. Это — маска. Еще М.Е.Салтыков-Щедрин сказал: “Горе — думается мне — тому граду, в котором и улица, и кабаки безнужно скулят о том, что собственность священна! наверное, в граде сем имеет произойти неслыханнейшее воровство!” Так оно и получилось.

То изъятие личных сбережений целого народа, которое демократы предприняли в 1992 г., не имеет прецедента. Внимательный анализ той акции и всей сопровождавшей ее риторики, по сути, снимает сам вопрос о принадлежности ельцинистов к либерализму. А ведь была целая серия подобных акций. Например, изъятие и присвоение огромной собственности ряда общественных организаций. Все это мы вспоминаем, как в тумане, вследствие мощной кампании по манипуляции сознанием, а вообще-то речь идет о чудовищных вещах.