Газета Завтра 268 (3 1999)

— ... Профессор Плотицын в экспериментальном цехе организовал пластмассовое литье. Мы раньше там все пластмассовые детали для “Бурана” проектировали. Итальянцы нам льготно продали лицензии на авторучки. Упаковку из Финляндии привезли для первых поставок. Все на высочайшем уровне. И я лично на своем “жигуле” проехал с продукцией по трем областям — Владимирской, Кировской и Ярославской. Кое-как растолкали заказы. Где умолял, где цену скидывал ниже себестоимости. А на обратную дорогу бензину просил у мужиков по литрику. Приехал практически без копейки. В общем, литье не пошло. И мы стали засекреченные изобретения продавать под видом ноу-хау. Но кому они у нас нужны, когда производство стоит. А за границу смелости не хватило сунуться — стратегические товары! Загребут и посадят. Надо было с братвой делиться — мы не смогли в себе переступить отвращение к уголовникам.

Ну и пришлось мне идти к одному азербайджанцу. У него сынишка учился в музыкальной школе вместе с моей дочкой, только на фортепьяно. Парень, по совести говоря, бездарный. Но я все равно предложил сделать из них дуэт. Пусть, говорю, он выучит десяток простеньких аккомпанементов, а Светланка сыграет соло. У нее эффектно получается. И в российско-американском центре их покажем. Я ради Светланки унижался. Деньги нужны были для ее поездки в Калифорнию на конкурс. Там лауреатов набирали в юношеский профессиональный оркестр. У Светланки были неплохие шансы. И этот азербайджанец согласился дать денег, но с условием, что я отработаю челноком в Турции. А меня во второй заезд там кинули. Деньги взяли вперед, обещали прямо в аэропорт коробки привезти. Я два дня прождал. Потом день в полиции психовал, и опять же порожний вернулся. Просто бездарным оказался на этом поприще. Тупым и бездарным! Я же физик-теоретик! Понимаешь — теоретик! Это теперь все равно что динозавр. Вот и приехал драть пасть вместе с работягами. Мне проораться надо было. Нервный стресс снять. Когда узнал, что наши из Обнинска будут — сразу поехал. У меня там много друзей, знакомых по прежней жизни. Хотелось повидаться. Ну, неплохо пообщались. Проблемы оказались одинаковые. Способы решения — неопределенные.

— Но ты же слышал, Саша! Мужики вполне определенно мыслят: “К топору!” — прижег я его каленым железом столетней давности.

— Только без крови! —воскликнул он. — Уж гуманист-то во мне сидит прочно...

Он уехал на вечерней электричке. Без билета. Зайцем. Я предлагал ему деньги, но он отказался. На прощанье делился со мной богатым опытом контактов с железнодорожными контролерами, и в этом своем седом пятидесятилетнем мальчишестве выглядел молодо, неплохо.

Борис Пахомов БЕСПРИЮТНАЯ БАЛАЛАЙКА

Жила-была в городе Астрахани семья балалаечников Антоновых: мать — Мария Александровна с двумя мальчиками — старшим Александром и младшим Валентином. И все продолжалось бы, как и раньше, — ребята учились, выступали, Валентин участвовал во всероссийских, всесоюзных, международных конкурсах — если бы талант их не был замечен “наверху”. И в 1990 году тогдашний заместитель министра культуры России Кочетков официально пригласил семью в Москву — для учебы в Музыкальном училище имени Гнесиных. Но хотя и не медлили Антоновы с приездом в столицу нашей Родины, сделали они это все же слишком поздно — за короткий срок успела развалиться Великая держава и смениться государственный строй. Антоновы остались в Москве — и остаются в ней и сейчас, учатся, играют (пожалуй, даже больше, чем раньше — по необходимости, и все чаще в подземных переходах, в метро), короче — на улице.

История обычная, тривиальная в наше время. Отличается она от большинства таких историй только одним досадным обстоятельством — виноватых в ней вроде бы и нет (кроме разве что самих легковерных Антоновых): и замминистра культуры, и большинство других ответственных лиц, официально обещавших балалаечникам Антоновым устроить их обучение и жилье в столице (документы эти, как водится, мать Валентина и Александра — Мария Александровна — сохранила), удалились от дел. А те, что по-прежнему занимают свои посты, не могут, если им верить, выполнить данных ранее, в другом государстве и при другой власти, обещаний. Антоновы ночуют в бомбоубежищах, под елкой в Измайловском парке, под заборами домов известных нынешних политиков, помощи которых продолжает добиваться Мария Александровна, пятьдесят лет прожившая в Советской стране и привыкшая жить, как выражаются, “по старым меркам”.

Александр Антонов за это время закончил три курса Гнесинки и собирается поступать в аспирантуру, а Валентин продолжает учиться в Московском государственном университете культуры. Деньги на жизнь добывают, как уже было сказано, игрой “в народе”. А Мария Александровна с Александром, “забыл” упомянуть столь скромное обстоятельство, — инвалиды 1-й и 2-й групп “по зрению”. И если их приглашают выступить, то теперь уже только “со своим овсом” — оплатой проезда и проживания за собственный счет. Денег для этого у них, конечно, нет.