Газета Завтра 270 (5 1999)

Особенно усердствуют в желании приобрести нефтяную компанию “Сиданко” американские инвестициионные банки во главе с известными рыночными игроками “Голдман Сакс” и “Меррил Линч”, причастными к краху рынка российских гособлигаций. Не прочь перекрыть свои убытки на российском рынке и знаменитый спекулянт Джордж Сорос, который очень некстати посоветовал правительству Кириенко девальвировать рубль.

Патриотическая оппозиция давно предупреждала об опасности перехода “приватизационных” госкомпаний, в том числе “Сиданко”, в руки американских собственников. Первое, что сделают заокеанские “друзья России”, приобретя контроль над “Сиданко”, — закроют Ангарский нефтехимический комбинат, который при ориентации на 100-процентный экспорт приносит сплошные убытки.

В результате без работы останутся жители крупного сибирского города и работники других предприятий, связанные с Ангарским НХК общим производственным циклом. Но главная опасность заключается в том, что без поставок топлива и горюче-смазочных материалов останутся части и соединения Дальневосточного военного округа и Тихоокеанского флота, для снабжения которых и был в свое время построен Ангарский комбинат.

Равнодушные дельцы из ОНЭКСИМ банка не остановятся перед предательством интересов Российской армии ради того, чтобы услужить своим американским хозяевам и покровителям. На подачки, вырученные от дешевой распродажи “Сиданко”, господин Потанин сможет отлично устроиться где-нибудь подальше от России. Российские воины, защитники восточных рубежей Отечества, будут обязаны ему стужей в казармах, застывшей без движения боевой техникой, нетопленными квартирами, где зимуют офицерские семьи. Холод, запустение и мрак — вот какую память оставляют по себе бывшие “олигархи”.

Сергей ПЕТРОВ

БЕЗ АНТИСЕМИТИЗМА И ЮДОФИЛИИ

Бурная кампания против “русского антисемитизма” имела полезную сторону: она узаконила открытое обсуждение еврейского вопроса. Этой возможностью мы обязаны воспользоваться в попытке сохранить хотя бы хрупкое спокойствие на этом участке фронта в России.

Подходить к вопросу приходится осторожно — табу, наверное, снято не для всех. Где получить лицензию — неизвестно. Даже мыслитель такой величины, как Л. П. Карсавин, написавший в 1927 г. работу “Россия и евреи”, начал ее с такого замечания: “Довольно затруднительно упомянуть в заглавии о евреях и не встретиться с обвинением в антисемитизме”.

Да что Карсавин. Виднейший деятель сионизма В. Е. Жаботинский заметил в 1909 году: “Можно попасть в антисемиты за одно слово “еврей” или за самый невинный отзыв о еврейских особенностях... Евреев превратили в какое-то запретное табу, на которое даже самой безобидной критики нельзя навести, и от этого обычая теряют больше всего именно евреи, потому что, в конце концов, создается такое впечатление, будто и само имя “еврей” есть непечатное слово”.

Почему я, по размышлении, принялся за эту тему? Потому что не упорядочив наши мысли в этом вопросе, мы так и будем тыкаться, как слепые щенята, в углы экономики и политики. Вместо выхода из кризиса по тому узкому коридору, что нам остался, мы будем пребывать в беспорядочном броуновском движении. Что толку спорить о том, надо или не надо тратить все с кровью собранные деньги на спасение банковской системы, если забывается, что это — еврейский вопрос? Об этом заявили сами “олигархи”.

Почему я посчитал, что, взявшись за эту тему, я смогу протянуть ниточку хотя бы неявного диалога с евреями? Потому что после долгого копания в самом себе пришел к выходу, что я — не антисемит. Иначе бы не взялся. Конечно, никто не даст мне справки с печатью, и я объясню мой вывод.

Я не потому не антисемит, что имею друзей-евреев и люблю их. Это к делу не относится никак. Можно быть отъявленным расистом и влюбиться в мулатку. Да у меня, похоже, и нет уже друзей-евреев, я с ними разошелся в октябре 1993 г. А когда я с ними дружил, то любил их за их ум и нрав, а вовсе не за особые еврейские черты. Критерий “дружить с евреем” или “влюбиться в мулатку” верен для больших чисел, и по этому критерию русские — не антисемиты, это факт. Но я говорю о себе лично, и социология тут бессильна.

Наоборот, глупо считать антисемитом того, кто не любит особые еврейские черты и привычки, кому противна фаршированная щука. Это — обычная “неприязнь к иному”, обычный этноцентризм, который необходим для сохранения народов. Не будь этой подсознательной неприязни и отчужденности, все народы и культуры слились бы в один муравейник, все бы мы стали “приятно смуглявыми”, и человечество угасло бы, потеряв разнообразие.

Так почему же я — не антисемит? Потому что по мне евреи — один из важных и необходимых корней России. И я не желаю, чтобы он засох из-за манипуляций Гусинского. Русский ум и взгляд — неповторимый плод культуры. Он возник и окреп в непрерывном диалоге и борьбе с еврейским умом и взглядом.

А. Межиров, “из еврейства”, так сказал о наших двух народах:

Они всегда, как в зеркале, друг в друге