Газета Завтра 281 (16 1999)

Жена вышивает рубашку, он же, кровавую, разрывает!

Жена его раны бинтует, он же их саблей врачует.

Мы и мертвые живы и сражаемся снова.

Из могил наши боги восстают,сожжены и распяты,

И земные всегда. В нашей жизни они

Среди нас обитают примером

Достойным. И всегда стоят за плечами...

Наши памятники созданы из черепов,

Наши песни мы пишем кровью

И герои живыми не остаются.

Наше прошлое стонет от молений,

От похвал и рыданий о зарезанных детях,

Наши реки смывают проклятую кровь

Проклятую в седьмом колене.

И дома наши долго не могут стоять —

Постоянно их рубят и жгут постоянно,

А пророки вещают нам из могил:

Пусть все рухнет, но устои — бессмертны.

Перевод с сербского Анатолия Парпары

Игорь ЛЯПИН

ВОЙНА

У Белграда и у Тираны

Цвета крови плывет закат.

Бомбы падают на Балканы —

Стекла в Киеве дребезжат.

Вижу Солнце от гари серым.

И от горечи встрепенусь:

Полыхают кварталы сербов,

Дым относит на Беларусь.

Бьют по Косово залпы НАТО,

Это ломится к нам война.

А Россия? Она, она-то

Вроде б даже — и не страна.

За кремлевской стеной дрожание,

Выцвел шелк боевых знамен.

При Советской, небось, державе

И не пикнул бы Пентагон.

Затуманились Волги плесы,

И темнеет уральский бор...

На глазах у России — слезы,

На Кремле — мировой позор.

Геннадий КРАСНИКОВ

СЕРБИЯ, УКРАДЕННАЯ ВЕСНА 1999.

I

Сербия в сердце болит,

Сербия в сердце горит.

Ангелы в небе не реют,

коршуны в небе чернеют.

Плачь, Сербия, плачь,

плачь, слезы не прячь!

Это не наша вина,

это не наша война…

Горькое Косово поле —

вечная сербская доля.

Землю твою бомбят,

в сердце моем — ад.

Каждый горящий пригорок —

мартовский твой мартиролог.

Перед иконою Сергия

плачу, сестра моя Сербия!

Но под святыми хоругвями,

верю, не будем поруганы.

От Куликова до Косова

поле Христово нам послано.

Общее поле.

Общая доля.

2

Ночное воинство той самой Тьмы,

вас поименно будем помнить мы.

Пусть знают те, кто отдает приказ —

не за горами Судный день и час.

Мы всё в тот час положим на весы,

мы не простим украденной весны,

мы не простим расстрелянных ночей,

мы не простим заплаканных очей.

Возмездьем будет даже имя: серб —

над вами занесенное, как серп.

И каждый камень в мире, каждый холм

возопиет повсюду: go home!

Пусть знают те вершители судеб —

им горек будет каждодневный хлеб,

им всюду будет горькою вода,

над их судьбой взойдет Полынь-звезда.

И в цинковой ладье со всех сторон

им возвратит их спесь старик Харон!

3

А где-то там, вдали от этих мест,

Билл-перебилл три дня не спит, не ест.

На рать, как говорится, — веселo,

Да видно, с рати Биллу тяжело.

Полуполитик, полусатанист,

играет дилетант-саксофонист,

а перед ним, как Моника: "Оллрайт!.." —