Газета Завтра 283 (18 1999)

Почему Иван Федорович превращается в народного мстителя и берется за винтовку? Не потому, что так уж силен полковник Пашутин. Полковник сам ни в чем не уверен. Полковник и сам готов на свой самосуд над стариком, ибо и у него нет веры ни в какой закон. Иван Федорович становится “красно-коричневым” потому, что вся нынешняя система власти – безнравственна. Какое может быть согласие? С кем? В былые времена пошел бы в партком, к депутатам, написал бы в ЦК, обратился бы в прокуратуру. Была определенная стабильность и была возможность справедливо устранить зло в системе власти. На худой конец, газета могла вмешаться… В стабильном западном обществе свои системы противовесов, своя возможность добиться справедливости. В нынешней же России существование любого из нас зыбко. Случись чего, столкнешься где-нибудь случайно с машиной отморозков, окажешься втянутым в криминальные махинации — и обращаться некуда. Милиция в лучшем случае бессильна, газетные статьи ничего не значат, чиновники, кроме взяток, ни о чем не думают. Отсюда и возникает то центральное слово в речи героя – оккупанты. И крайне важно, что в адрес не отморозков, не конкретно прокурора, прикрывшего дело, а в адрес всего режима, всей нынешней системы бросает Михаил Ульянов это кодовое слово “красно-коричневых” – оккупанты…

Я уверен в огромном кассовом успехе этого народного триллера “Ворошиловский стрелок”. Конечно, хорошо бы пропустить кинофильм по центральной телепрограмме. Но кто рискнет? И каковы будут результаты? Говорухин говорит своим фильмом: хватит ждать, хватит надеяться на вороватых прокуроров и коррумпированных властителей, пора самим браться за оружие, пора отстреливать негодяев, терять уже нечего. И жалеть злодеев ни к чему. Наступает время действий, время решительных героев. На этой сверхзадаче и держится весь фильм, превращаясь из добротного психологического триллера в своеобразный манифест времени.

Любопытно, что циничного, наглого следователя играет депутат Владимир Семаго. И играет он именно того следователя, который реально достал его во время выборов в Нижнем Новгороде своими неправовыми действиями. Но ведь и этот следователь — не абсолютный злодей. Ни в романе Пронина, ни в фильме Говорухина нет абсолютных злодеев. При ином порядке, в других условиях не распоясались бы юнцы, вели бы себя более сдержанно следователь и прокурор, да и полковник Пашутин после всего случившегося постарался бы как-нибудь загладить вину сына. Но в атмосфере оккупационного режима, в атмосфере абсолютного злодейства, увы, многие способны стать злодеями. Нечего жалеть этих недовымерших до сих пор фронтовиков. Нечего жалеть “красно-коричневых” Ульяновых… Со своим же народом воюют. На войне как на войне. “Законной-то власти нет. Была, да вся повышла. Хмыри позаняли кабинеты…”

Внучку, восемнадцатилетнюю девочку, играет Анна Синякина. Это ее первая большая роль в кино, на всякий случай до сих пор на премьеры вместе с мамой ходит. И правильно делает. Беспредел не только в кинофильме существует. И в реальной жизни. Против этого беспредела и направлен “Ворошиловский стрелок”.

Браво Станиславу Говорухину. Браво “красно-коричневому” Михаилу Ульянову, вновь поразившему миллионы сердец. Браво Виктору Пронину и его социальным народным детективам. Браво всем участникам фильма.

ТИТ ХАЙЛЬ, АМЕРИКА!

ОБРАЩЕНИЕ КЛИНТОНА к американским школьникам (случившееся после известных кровавых событий в школе штата Колорадо) содержало призывы учить уроки, слушаться родителей и меньше убивать друг друга, так как это нехорошо, ибо (цитирую президента США) "возникающие проблемы следует решать не при помощи оружия, а путем переговоров". На фоне затеянной Соединенными Штатами бойни в Югославии подобные реляции можно было бы истолковать как подтверждение факта нравственного дебилизма Клинтона. Однако есть мнение, что речь идет не о поврежденном сознании того или иного политика, за подобными примерами чудится идеология сегрегации и превосходства одного народа над другим. Видимо, людьми в истинном смысле этого слова являются лишь граждане Америки, которые и должны мирно разрешать конфликты между собой, что же касается остального человечества, то здесь позволительно, и даже необходимо, применять оружие.

Как-то я беседовал с одним политологом. Человек в 70-е сидел в Нью-Йорке, восхищаясь Америкой, писал разгромные репортажи о безработных, индейцах и “фабрике кровавых грез”, как называла советская пресса концерн Голливуд. Разговаривая о перспективах США в деле завоевания мировой гегемонии, я предположил, что американскую статую Свободы можно легко переделать под Валькирию.

— Америка обречена на фашизм, — зевая, сказал мой собеседник. — Вся новейшая терминология Голливуда свидетельствует о том, что Америку готовят к фашизму...