Газета Завтра 298 (33 1999)

Ради желания как-то удержаться у власти он стал готовить новый Союзный договор. И он был подготовлен, но подписание его могло произойти с нарушением Конституции. Его не обсуждали, он и не выносился даже на рассмотрение Верховного Совета. Решили тайно принять важнейший документ. Поскольку я занимался и этим вопросом, то мне было известно, сколько республик приедет, сколько подпишет и сколько не подпишет Договор. Тогда около 8 республик не были готовы к подписанию: Молдавия, Прибалтика, Закавказье. И Украина высказывала свое особое мнение. Она не говорила прямо "нет" только потому, что тогда бы вообще все развалилось. Были сомнения у руководителей других республик….

Так мы теряли Державу. Горбачев был информирован обо всем. И сегодня, размышляя над теми событиями, я все больше прихожу к выводу, что, именно зная это сложное положение, он не случайно уехал в Форос и делал многие другие вещи, которые создавали ему возможность для двойственного принятия решения. Горбачев, по существу, сам определил состав ГКЧП. Сам заслушивал информацию о том, что нужно было сделать. Сам указывал, где надо вводить чрезвычайное положение. Он отлично понимал, что, готовя вот этот Союзный договор, надо и с другой стороны иметь подкрепление. Я хочу сказать, что всю правду еще не время говорить. Полагаю, что может быть через год-два придет пора расставить все точки над "и" и показать роль каждого в этом деле. Не буду сейчас говорить за всех. Скажу о себе. Я вступал в партию, с одной стороны, достаточно зрелым человеком. Четыре года работал на производстве, учился на экономическом факультете. Там преподавали достаточно серьезно. В ту пору, а это был период середины 50-х—начала 60-х годов, страна поднималась, перед нами открывались широчайшие горизонты. Страна первая прорвалась в космос, как бы ни оценивали эпопею, связанную с целиной, но это было грандиозное мероприятие. Мне пришлось воочию видеть все меры по созданию первой житницы страны. Позже, как комбайнер, я убирал урожай в целинных совхозах Кустанайской области. Всем этим люди гордились. Существовал какой-то великий духовный подъем. Вот это чувство гордости за свою страну вдохновляло меня. Если бы эти успехи были достигнуты не благодаря КПСС, а, скажем, при какой-то другой партии, заботящейся о величии страны, я наверняка был бы в той партии. Но как экономист я отлично знал: при той развитости нашего общества и экономики был единственный выход — концентрация средств на решающих участках работы. Ведь почему создавались колхозы? Не потому, что они были, допустим, значительно эффективней в каких-то производственных делах, но они были эффективней с точки зрения мобилизации ресурсов использования техники. Если вспомнить 30-е годы, то трактор был один на район. Ну, что с ним делать? Тогда концентрировали эту технику, создавали МТС. Так происходило собирание экономической мощи.

А.П. Вот смотри, есть два таких интересных вопроса. Первый. Если бы ГКЧП, члены Совета безопасности взяли в 1991 году верх, то как, по-твоему, могла бы развиваться страна, была ли какая-то контрконцепция? То, что ты рассказал,— это полное отсутствие контрконцепции и сваливание в хаос. Была ли у вас модель наподобие китайской (ты здесь вскользь упомянул об этом), когда затевалась ваша политическая акция? Была ли стратегия дальнейшего развития? Это первый вопрос. Второй. Ты не был членом ГКЧП, но, может быть, знаешь, почему провалилась акция при обладании всей полнотой власти. Ведь тогда были все возможности, все коммуникации, информация, разведка, армия. Вас мысленно поддерживал народ. Почему провалил дело ГКЧП?

В.Б. Ничего, кроме предотвращения развала государства, в тот период не выдвигалось. Более того, все социально-экономические меры декларировались тогда в заявлении ГКЧП. Ты их можешь освежить в своей памяти. Главное, на мой взгляд, было пресечь попытку тех, кто в угоду Западу мечтал развалить страну. Если бы к власти не пришли разрушители, то, несомненно, продолжались бы экономические реформы, при этом был бы заморожен абсурд борьбы двух лидеров, вся политическая бессмыслица противостояния. Страна постепенно избавилась бы от жесткого централизованного управления и, может быть, пошла бы по китайскому пути.