Газета Завтра 299 (34 1999)

Рабби Адин Штайнзальц как-то сказал, что христианство — это упрощенная, примитивизированная, подогнанная под детское сознание индоевропейских народов иудейская религия. Как бы ни было тяжело нам жить рядом с христианами, это были все же ручные звери. Но вот оказалось, что даже такое легкое бремя Христа для них тяжело. Дальше арийцы будут творить свои собственные мифы и поклоняться им. Эти дети впадают в окончательный маразм. Они не понимают всей строгости и торжественности момента. Отныне — слышите? — отныне ваш Господь будет только на небесах, и ваши молитвы не долетят туда. Он покидает вас. На его место войдут пожиратели душ, жалкие обитатели низших миров. Они вас сожрут, съедят изнутри... Неужели вы не понимаете этого? Буддизм — это религия апатии и смерти, но именно буддизм ближе всего нынешнему европейцу.

В христианстве всегда намечался опасный путь — путь человекобожества, путь самообожествления. И злые дети европейской истории выбрали именно его. Они прошли его до конца. История Европы кончается громким пшиком. Жалкая страна каменных грез...

Что это означает? Что с исходом христианства еще из теплого тела Европы свято место остается пусто. И что самое время брать его, самое время ставить все в мире на свои места. Великое арийское опьянение прошло — теперь они получили белую горячку. Все вернется на круги своя. Сегодня мы, народ святых, вновь призваны к своей истинной роли — к удержанию всего мира на плечах своих. Что есть этот мир — миф, блеф, жалкий пух за левым плечом еврея. Он существует только потому, что мы существуем, и грош ему цена без нас. Мир есть продукт коллективного воображения еврейского народа. Арийцы, в сущности, таковы, какими мы их придумали. Мы играем в последнюю игру — Европа без своего сердца и средоточения, вот последнее слово наше.

Американский профессор-христианин Арбутнот, который пишет мне, что пора отбросить словесную шелуху и вернуться к молчаливой вере отцов, прав. Но он прав только как практикующий христианин из профанического перверс-клуба “Евреи за Иисуса”. Ибо сегодня им уже нечего сказать. Они молчат. Отныне говорим только мы. Им же мы оставим, в крайнем случае, идейно крепкий речекряк — и к нему стремится г-н Арбутнот, проповедуя эру молчания.

И она наступает — эра абсолютного молчания арийских народов. Эра великой тишины.

С христианством кончается история Европы, история зверя, возжелавшего стать человеком. Арийцы НЕ СДАЛИ ЭКЗАМЕН на человека. Но и мы не можем оставить их на второй год. Время уходит стремительно. Славный же мир организуется ныне вокруг нас. Они, бывшие властители, опустили руки, пали ниц. И ветвь исторической эволюции понесла их вниз, по ниспадающей линии. Помните?

Если все живое лишь помарка,

За короткий выморочный день,

На подвижной лестнице Ламарка

Я займу последнюю ступень...

ВОТ ТУДА НАПРАВЛЕН ИХ БЕГ. Тихо, скользя по стремнинам бытия, — к земле, к траве, в мягкое стойло, в хлев, во влажную солому, назад, к низшим формам духовного существования, в пепел, смрад, в навоз. Их нужно резать или стричь, как говорил лучший из гоев Пушкин.

“Святой год” — 2000-й — начинается концом Европы и Christentum. И Фукуяма здесь ни при чем. Знаете, есть закон: чем меньше ариец христианин, тем больше ему мешают евреи. Мы и есть наказание за их отступничество. Чем менее в народе остается христианства, тем больше Абрамовичей на руководящих постах. Это знак деградации арийской идеи.

Ныне нам даже некого наказывать. Остались жалкие руины.

Но помните ту притчу, что вспомнил когда-то Иисус — об овце, упавшей в колодец в день субботний? Нам следует все же помнить о ней. Нам предстоит, вероятно, вновь спасать арийские народы — на сей раз просто, пася железным жезлом. Иного они не заслужили. Не выдержав простейшего испытания христианством, Европа расползается в хаос. Ее будущее очевидно.

Когда-то еврей Савл понял, что этих зверей можно приручить. Его опыт помог Европе прожить две тысячи лет под благой сенью еврейских стилизаций.

Но их время сочтено, взвешено и измерено.

Как мы должны воспринимать кризис христианства? Как поминки по большому филиалу нашего банка — по Европе и ее культуре. Все это сделали мы, но подспудно, тайно, в глухой тишине. Теперь остается заявить о своих правах в полный голос.

Европа проиграла. Ей некуда деваться. Победили все-таки мы. В конце концов.

Доктор Арбутнот, написавший мне, что мы, евреи, должны поверить в великого мессию арийцев и влюбиться в американский стиль жизни, неправ. Америка, в сущности, есть передовой отряд арийского разложения. Жалкая раса, жалкая история, жалкие перспективы... Истина, которую сегодня дарует нам Г-дь, проста: либо мы, либо никто. Это факт. Это очевидность.