Газета Завтра 311 (46 1999)

“Иконы сатанинские” учат нас покорности. “Не выступай!” вместо “Не убий!” Мы знаем откуда хвост малаксы, видим аккуратно подпиленные рожки проповедников “покорности”. С вами все понятно. Ваш гипноз более не действенен, лечите инвалидов и унтерменшей, мы все освоим без вас.

“Телеса демонские” пугают казацкими плетками\омоновскими дубинами — вот что получишь, если посмеешь защищать неочевидную истину. Получим, пусть, но этих харей нет в бытии, это плотные, болезненные, карябающие предрассветные призраки. У них нет корней, их вырвали из грядки, где зреют существа, раньше времени и бросили сюда на защиту лжеиерархий и частной собственности. Плюнь им в лицо! — ты свободен. Это земля и все, что на ней, собственность Мировой Души. Тому, кто осознал, что уже мертв, бояться нечего. The end is nigh, как писал не задолго до смерти мой финский друг, которому посвящена эта статья. Nigh, но как свободно дышится...

“Трупы мертвые” приводят нам в пример свой жизненный путь. Это был путь на месте. Уже несколько веков трудный путь, и все на месте. Переступи их — это не настоящие граждане, не настоящие родители, не настоящие друзья. Пусть покажут паспорт с печатью архангела Гавриила, тогда мы им поверим. Пока их печати скреплены лишь мутной милицейской слюной, они бомжи для духа, им место в КПЗ воздушных миров.

Все в тобi! — В тобi Русь, в тобi жизнь, в тобi Бог, в тобi власть, в тобi сон, в тобi гроб.

Мы должны воссоздать святую Родину из глубин наших душ, из последних колодцев сердечной тайны, извлечь ее из-под низших тектонических пластов абсолютного ужаса.

Бегуны свое отбегали. Из последних пределов они возвращаются назад. Долго носили они в себе великое восстание, долго копили рассеянные уморенные большой волей силы.

Из потаенных скитов, из голодных утроб, из больных прокаженных гортаней, из последней мерцающей на грани существования нищеты возвращается Русь. Русь Бегунская. Русь героическая. Русь духовная, внутренняя, вольная и светлая, Русь Христова.

В худой жилистой желтой руке старовера (без бумаг и наличности) висит узда. Это для твоей черной морды, отчим-антихрист, большой белый червь, сладкогласый дымоглазый урод 1-го, 2-го, 3-го и всех остальных каналов. Каналов яви и снов, мыслей и смешков, дискотечных подпрыгиваний и присутственной скуки.

Новая истина новых поколений. “Все в тобi!” А вне тебя ничего, ничего, ничего... Нет ничего...

Алексей Цветков ОБЛИК И ПОВЕДЕНИЕ ГУМАНОИДОВ

Классический, т.е. признанный журналистами развлекательных изданий, составителями комиксов, оформителями клубов и режиссерами космических эпопей, облик гуманоида представляет собой мечту массового общества о самом себе.

Субтильность гуманоида выражает чаемое избавление от физического труда, доступное при капитализме только буржуазным отпрыскам и асоциальным маргиналам, т.е. никак не среднему классу, потребляющему коммерческую UFO-мифологию. Нетрудовая анатомия пришельца, оцениваемая потребителями зрелища позитивно, имеет ту же природу, что и негативно оцениваемая феминность, женственность и физическая хворость гуманитарных студентов, богемы и прочих, по мнению большинства, "отлынивающих от полезного производства". То, что в отношении к богеме вызывает зависть и раздражение, в отношении к пилотам НЛО, "обогнавшим нас в развитии", равняется фантастической самоидентификации, статусу пусть недосягаемого, но идеала.

Редуцированная, почти незаметная нижняя челюсть гуманоида, символизирует решенную (устраненную) проблему прокормления, ведь, несмотря на то, что в условиях мондиализма расходы на пищу не являются самыми затратными в семейном бюджете обычного обывателя (честная уплата всех налогов или услуги адвоката отнимают гораздо больше), "забота о прокорме" все же остается метафорой достатка и минимального статуса, а "голод" — метафорой экономической неудачи гражданина. Образ, явно унаследованный нынешней городской культурой от более традиционных, аграрных времен. Отношение к еде как к животной зависимости говорит о том, насколько человек мондиализма оторван от норм традиционного мира, в котором пища и множество правил, обычаев, обрядов и запретов, с ней связанных, являют собой особую метафору сакрального календаря, аллегорию космического цикла.

Итак, почти отсутствующая челюсть свидетельствует об освобождении от бремени физического питания, причем о подробностях этого освобождения нам мало что известно, фигурируют некие неопределенные "инъекции" и "концентраты" т.е. сугубо земные, человеческие методы замены пищи.