Газета Завтра 330 (13 2000)

Расскажи поподробнее об обитателях Украинской тюрьмы.

Когда в тюрьму привезли, меня кинули в 138-ю хату с местными уголовниками, убийцами, бандитами, насильниками. Один пацан со мной сидел, ему 22 года, он вырезал целую семью. Ему 15 лет дали. Представь, 22 года, дали пятнашку, судьба человека. Школу закончил, вырезал семью и сел. Жизнь сложилась. Многие сидят за абсолютно глупые преступления. Еще один пил в баре с какой то бабой, напился, баба пошла в туалет, он взял ее плащ кожаный, вот ему дали трояк. Потом еще солдат со мной сидел, у него папа депутат от конгресса украинских националистов, сам он был членом УНА-УНСО, в "баркаши" вступал. У него мечта была золотая — поехать наемником в Чечню, чтобы заработать себе деньги на учебу и стать адвокатом. Потом мужик еще один по кличке "Армагеддон", в таких старомодных остроносых туфлях, ему 52 года. Он до этого сидел 20 лет назад, причем в той же хате и, судя по виду, в той же одежде. Они с подельниками тонну арбузов где-то украли, сложили на квартире и пропивали время от времени. Хата вообще рассчитана на 17 человек, при мне там было 27-28 человек, спали в две смены. Но это в принципе еще нормально. Везде так. Один очень хороший мужик со мной сидел, он второй раз за убийство, не знаю, что у него там, но так, по ощущению, действительно очень хороший мужик. Мы с ним ночами беседовали на разные темы. Я даже ловил себя на мысли, что он для меня просто функцию отца на себя взял.

В тот момент второй тур президентских выборов как раз был. За день до выборов каждому в хату, индивидуально, передали пакетики — передача от Кучмы. Там лежала листовка "Голосуйте за Кучму". За день до выборов вообще запрещена агитация, а тут две пачки чая, четыре пачки сигарет, две пачки печенья, шоколадные конфеты. Всю ночь перед выборами в тюрьме проходило всеобщее чифирение. Кипятильники даже не выключали, просто перекидывали из одной кружки в другую. С утра с безумными от чифира глазами все отправились голосовать. За Кучму. В таком состоянии даже при желании трудно было бы вспомнить хотя бы ещё одну фамилию, кроме Кучмы. Народ там настолько тёмный, не знают, что такое НАТО, ООН. Многие, кто, к примеру, смотрел фильм "Игла", думают, что Виктор Цой — это такой реальный герой, который боролся за справедливость, и его за это убили. И им уже не докажешь, что это — всего лишь питерский рок-музыкант, который снялся в фильме. Некоторые первый раз в жизни увидели детскую библию, с такими глазами. Для них это просто откровение, первая книжка, которую они в жизни прочитали. Он читает, его "колбасит просто" от восхищения. Писать некоторые не умеют.

Ты объяснял сокамерникам, что сидишь за идею, по политическим мотивам?

Там такого, как сидеть за идею, просто не понимают. У них мозги не работают, планка восприятия низкая. Социальная ситуация очень тяжёлая. Работать негде, поэтому вся преступность имеет социальный подтекст. Даже в Севастополе взрослому здоровому человеку делать нечего. Что-то объяснять, для чего мы это сделали, было просто бесполезно. Им непонятно, какие от этого выгоды и чего мы добились. Когда начинаешь объяснять, что мы привлекли общественное мнение к проблеме города Севастополя, вызвали общественный резонанс, они даже не понимают, что это такое, о чём вообще идёт речь. Меня там так и называли — политзаключённый. Они вообще додумались меня, первоходку, кинуть в хату, где сидели беспредельщики. У одного такие наколки, перстни, я таких ни в одном каталоге уголовном не видел. Они приезжают в какой-нибудь город на машине, ходят по рынку, ищут, кого бы кинуть. Потом вычисляют, где он живет, держат в подвале, избивают, не кормят, пока он им деньги не отдаст. Тем и живут.

Как вас освобождали?

Тоже поэтапно. После Харькова — Белгород. Там нас встретили, вся тюрьма была в шоке, когда приехало ТВ-6. Нас ведут под конвоем в хату, а сзади снимает ТВ-6. Одну дверь открывают, вторую. Прошли почти весь коридор. Тут оператор кричит: "Не, не, ничего не получилось, заново давайте". Невиданное дело, когда всех подельников кинули в одну хату, сказали, если что надо, стучите. Мы там чаю просили, сигарет. Потом выдали нож по просьбе в камеру, что в тюрьме вообще небывалый случай. В Белгороде интервью давали. Начальник тюрьмы извинялся, что не смогли предоставить лучшие условия, хотя поместили нас в отдельную камеру, рассчитанную человек на тридцать. Когда пересекали границу с Россией, нас встречали так, как будто мы авторитеты мирового масштаба. Всё тюремное начальство чуть ли не на цыпочках перед нами ходило. Для Белгородской тюрьмы это было событие.