Газета Завтра 330 (13 2000)

Только мощью "тайного огня" объясняются возможности "Наутилуса", который движется со скоростью пятьдесят миль в час (примерно 80 км) и способен опускаться на любую глубину. При этом "Наутилус" нисколько не напоминает современную субмарину с ее кротовыми норами, "Наутилус" — подводный дворец: роскошный фонтан, библиотека, музей. Но главное — личность и ситуация его творца. "Наутилус" не просто выдающееся техническое достижение, это, так сказать, электро-металлическая проэкция капитана Немо, "человека воды", мужчины, свободного от матери-земли. Он похож на представителя подводной флоры в интерпретации профессора Аронакса: "Я заметил, что все особи растительного мира лишь прикрепляются к грунту, а не растут из него. Не имея корней, они требуют не жизненных соков, а только опоры; они равно произрастают на камнях, ракушках, песке или гальке. Все нужное для их существования заключается в воде,вода их поддерживает и питает." Свобода недостижима на земле, кочевники, отшельники, бродяги связаны разного рода условиями и условностями, но: "для меня несуществует ни дня, ни ночи, ни солнца, ни луны — только искуственный свет, который я уношу в морские глубины". "Подвижный в подвижной среде", экзистенция сугубо мужская, фаллический апофеоз. Сигарообразной формы "Наутилус" горит собственным светом. Этот вечный двигатель снабжен смертоносным тараном. Почему Жюль Верн ограничился только этим? Перископы и торпеды были известны в эпоху создания "Двадцати тысяч лье под водой", но подобная экипировка не отвечала характеру капитана Немо.

Жизнь в воде, постоянное плаванье, многоцветные пейзажи, очарованное царство. Прогулки в подводных лесах: "Над нашими головами плыли отряды физалий с колыхающимися бирюзовыми щупальцами, медузы своими опаловыми и нежно-розовыми зонтиками с лазоревой окраиной защищали нас от солнечных лучей, а фосфоресцирующие медузы освещали б дорогу, если бы нас настигла ночь. "Нам в принципе непонятен этот уровень экзистенции, поскольку "людям земли" необходима периодичность — чередование покоя и движения, отдыха и работы, равнодушия и страсти, трезвости и опьянения, а главное — убежище, дом, стабильность. Оторванные от матери-земли, мы погибаем, словно Антей, и даже без помощи Геракла. Деньги, убеждения, цели, привязанности — разве можно существовать без всего этого, скажем, почти без всего этого? В этом смысле любопытен конфликт гарпунера Неда Ленда, случайного пленника "Наутилуса", и капитана Немо. Нед Ленд силен, отважен и, понятно, рвется на свободу. Вспомним Ницше: не спрашиваю, "от чего" ты свободен, спрашиваю "для чего". Нед Ленд хочет посидеть в таверне, выпить джина и т.д. За скромным желанием темнеет тоска по привычному укладу и стабильности. Обычные люди получают энергию от матери-земли, это, в известном плане, земной "электрический" процесс: покой и стабильность "заряжают", "аккумулируют" жизненную энергию. "Человек земли" пассивен, его динамика провоцируется беспокойством, заботой, целью,стимулом, возлюбленной, любимым делом, словом, всегда чем-то внешним, говоря в общем и целом, "молоком матери-земли". Иное дело "человек воды", живущийв активно-энергетической среде.С точки зрения Неда Ленда, капитан Немо ведет жизнь высоко бессмысленную. Полярность этих людей хорошо проявлена в эпизоде охоты на кашалотов. Защищая китов, представляющих в любой морской мифологии фаллическую ось мира, капитан Немо нападает на кашалотов, "у которых только и есть, что пасть да зубы". Таран "Наутилуса" вонзается в этих монстров, кромсает на куски это воплощение беспредельной хищности материи: "Мы плыли среди гигантских тел с голубоватой спиной, белым брюхом, вывороченными внутренностями. Несколько препуганных кашалотов обратились в бегство. Вода на несколько миль в окружности окрасилась в пурпур, и "Наутилус" шел по морю крови." Для Неда Ленда это бойня, бессмысленная, т.е. бесполезная, для капитана Немо — ритуальное действо.

Конфликты капитана Немо с хищной женской субстанцией жестоки и бескомпромиссны. "Наутилус" прошел подо льдами к Южному полюсу — в этом романе Жюль Верн предложил гипотезу открытого моря вместо материка. На полюсе ничего примечательного, только удовольствие от точности наблюдений, что и понятно:географичесике полюса — только воображаемые точки пересечения воображаемых меридианов, истинные полюса — нечто совсем иное. Кошмар Антарктиды поджидал "Наутилус" на обратном пути, когда этот автономный стальной фаллос намертво сковала ледяная вагина южного океана. Под прожекторами подводного корабля концентрическая смерть сверкала мириадами изумрудных, сапфировых, алмазных отражений. Характерна реакция Неда Ленда: "Если хотите знать, Господь запретил людям видеть такую красоту." Только находчивость капитана Немо, достойная хитроумного Одиссея, спасла положение.

* * *