Газета Завтра 330 (13 2000)

Выборы, всеобщее голосование могут иметь хоть какой-то ограниченный смысл, если они решают лишь второстепенные вопросы, когда не идет речь о судьбах народов или мировой закулисы. Да еще если давно укрепилось доверие к построенной на выборах политической системе. У нас же, после недолгого и далеко не удачного опыта думской монархии, была то диктатура пролетариата, то всенародные выборы единственного кандидата. От чего мы быстро перескочили к решению вопроса методом 1993 года. Этот опыт и запечатлелся сильнее всего в народной памяти. И ведь никто из партии власти от него не отрекался, его не осудил. Значит, продолжается прежняя традиция "диалектического мышления", когда "свобода слова" означает свободу слова для своих (кого укажут Березовский и Гусинский), "права человека" — права своего человека (например, Бабицкого или чеченских боевиков). И точно так же слова "передела собственности не будет" означают закрепление результатов последнего передела. "Диктатура закона" означает безнаказанность тех, кто топтал закон раньше (сформулировано это, знаменательно, в "Указе № 1"). Такие принципы провозглашаются, как новые десять заповедей, вот их не предлагается проверять всенародным голосованием, они приняты как аксиомы. Тут есть и положительная сторона: все, кто участвует при таких условиях в выборном спектакле, тем самым показывают, что они эти аксиомы принимают. Конечно, роли здесь распределены разнообразно, как в цирке: кто шутил "на ковре", кто акробатом на трапеции под куполом, кто осыпанной блестками красоткой на коне (а где-то за кулисами директор цирка). Кто-то, может быть, участвует и по наивности, не ведая, что творит (хотя поверить в это нелегко).

Но если не пытаться "влиять на исход выборов", то что же делать? Не готовить же восстание против ОМОНа и танков! Вот здесь и сказывается, как мне кажется, проклятие абстрактного, схематического мышления, занесенного к нам с Запада: подчинение жизни логическим конструкциям ("я мыслю, следовательно, я существую"). Убеждение, что можно выдумать план, "формулу" жизни и подогнать под эту "формулу" реальную жизнь. Уж нас-то эта морока мучает целый век: то втискивает жизнь в марксистский "проект", то в монетаристский. Почему не подойти к жизни народа так, как мы подходим к любой своей жизненной проблеме? Сначала попытаться понять, в чем состоит проблема, каковы ее причины. Уже это будет первым шагом к ее решению. В результате обнаружится какой-то аспект, на который мы способны повлиять. Если удастся — это будет второй шаг. Он откроет нам большее понимание проблемы и т.д. Как, идя по дороге, мы видим все новые ее повороты.

В нашем теперешнем положении осознание того, что произошло с нашей страной и народом, — это, вероятно, самый трудный шаг. Потому что произошедшее слишком страшно, и сознание отталкивает эту правду. Так и больному смертельно опасной болезнью часто трудно согласиться признать факт болезни, но, не осознав ее, он не будет лечиться и утратит единственный шанс спасения. Ведь в ХХ веке русский народ понес поражение не меньшего масштаба, чем в XIII веке от монголов. И трудно надеяться, что он сможет подняться на ноги гораздо быстрее, чем тогда — вероятно, понадобятся сроки такого же масштаба — если не века, то, в лучшем случае, многие десятилетия. А это значит, что старые люди (и может быть, все сейчас живущие) конца "ига" их не увидят, так что их стимулом может быть не надежда на лучшее будущее для себя — а только надежда на лучшее будущее для народа.

К тому же, в XIII веке иго навязывалось людьми с чужим языком и другими, чем у нас, лицами, а сейчас — людьми часто внешне мало отличающимися от нас. Поэтому само иго тогда было очевидно, а сейчас еще требует осознания.