Газета Завтра 404 (35 2001)

О, бедный брат мой, вспоминающий "чужого" врача или "чужого мужа" для дочери возлюбленной своей! Или не понял ты, что нет близких и дальних у тебя в родном народе твоем русском? А? А? А?.. А все русские люди — родня, семья твоя! Самая жгучая, древняя семья-родня! Да!..

Значит, ты не дальних, не чужих убивал у "Белого дома"...

И не дальних, не чужих, а родных, кровных, русских своих человеков терзаешь ты на родной родине Руси своей! Воистину! Да!..

Брат! Вот идет на тебя по улице ночной шаткий, пианый человек, и сквернословит яро, и хочет обидеть тебя.

А в тебе гнев и страх, и презрение, и брезгливость закипают. Затуманивают страсти тебя. Русская пословица говорит: "Душу съели страсти, а тело — сласти…"

Но вот ты тверди себе, как спасительную, светлую молитву пустынник: "Ты русский! русский! русский! человек! И я один на все земле понимаю язык твой! и тебя! и душу твою… И я люблю, люблю! Люблю тебя, мой русский, ночной, нечаянный брат! брат! брат… И зачем ты оскверняешь тело и дух твой гнилой водкой, а чистые уста твои, которые могут повторять молитву Христову, тошной, грязной бранью…

Может, оттого русский человек и грешит пьянством — этой богомерзкой пагубой, чтобы залить, заглушить страждущую, вопрошающую, чистую свою душу сонной, слепой одурью-водкой? Увы!..

О, русский брат мой! Нынче, когда бесы захватили власть на Руси — потекли по нашей святой земле обильные водочные реки, а над ними заклубились, как воронье, тучи сквернословья! Да!.. И эти сатанинские "реки" и злые ручейки самогонные превзошли наши великие земные реки!.. Теперь в этих "реках" "купаются" и наши женщины, и дети! И тут наша великая вина, пагуба, смерть наша дурная, кривая!..

Брат мой! Как нам покинуть мертвые, мглистые, замогильные водочные гиблые "реки" эти? Эти "реки" текут только в могилу твою!.. Только! В могилу твою… И в миллионы досрочных, пьяных, русских могил!

Но!..

Тут только Русская Церковь-Матушка может и должна спасти нас от рек ядовитых, дьявольских этих! Только Церковь! Только о тысячелетние, непобедимые, церковные и монастырские стены должны разбиться миллиарды этих бутылок с мертвым, могильным зельем-ядом...

И еще одна Страшная Бутыль с голубым ядом иссушает душу русскую, беззащитную.

Эта Страшная Бутыль — играющая, пляшущая и говорящая — это телеящик! Вот он — поистине — Ящик Пандоры бушующий!..

В этой мерцающей, призрачной Телебутылке собираются все бесы Руси! Вот они пляшут, витийствуют, лгут, растлевают тебя и твоих юных, безвинных чад, о доверчивый, улыбчивый русский брат мой!

Поистине, тут божий замысел, что все бесы собрались в одной Бутыли, и можно разом погасить их, и навсегда отпрянуть от них!

Друг!

Иногда мне чудится, что ад — это необъятный зал, где вопиют и вспыхивают тысячи телеэкранов — и ты должен глядеть на них до скончания времен, до иссушенья глаз и души…

О, Брат русский мой! Если пьяная от водки рука твоя и одурманенная телебесами голова твоя не позволяют тебе поднять из глухой травы, полыни, лопуха, конского щавеля, сныти Тысячелетний Верозащитный Русский Меч, то хоть откажись от мертвой водки и мертвого телевидения — этой Мерцающей Бутыли Бесов..

Тогда, может быть, древляя сила вернется к тебе, мой русский брат, и сможешь ты вновь, как предки твои, вспахать-поднять русскую землю, охваченную сорняком, и подъять из сонных лопухов Великий Православный Меч на врагов Руси.

И еще: недавно на московской, вавилонской улице, объятой чужебесием, чужой рекламой, чужими машинами, чужими человеками, чужими языками, несчастными нашими гулящими, обманутыми, совращенными подростками, увидел я девушку в русском древлем сарафане-кумачнике и с жемчужной косой, перевитой белой лентой, и светлого отрока в русской самодельной косоворотке с наборным ремешком и в сапогах коротких, широких, русских…

Это не артисты были, а простые прохожие.

Стало мне от этих двух тепло и счастливо на страшной, заемной, чужеродной, словно взбесившейся московской улице, я подошел к ним и поклонился им до земли русским, древним, поясным поклоном. И они чутко и застенчиво ответили мне таким же размашистым, во всю ширь родной нашей русской земли, поклоном…

Ах, как вольно и сладко может быть на душе!..

Даже на людоедской, иезуитской московской улице! да!..

…Вот мы нынче вдохновенно восстаналиваем храмы, иконы, монастыри, летописи…

Вот и надо нам восстановить наши величавые, вольные, как наши просторы, одежды! Сразу русская душа, уставшая от всех этих "джинсов", "кроссовок", "пуловеров", возликует, как мать, встретившая сына после долгой разлуки на родном, избяном крыльце!..

Пушкин говорил: "Прекрасное должно быть величаво!"

Россия, Русь — величавая, необъятная земля, страна, родина, многомиллионная семья православная, родня…

И что же мы ходим в тесных, иноземных, куцых одеждах?