Газета Завтра 412 (43 2001)

От него распространяется атмосфера, чем-то напоминающая университет марксизма-ленинизма, особенно если обратить внимание на старательно списанный из методического пособия (и его мне подсунули сердобольные сводницы) доклад. Да и сам брат-докладчик, в пресловутом костюме с галстуком, постноликий, похож на активиста принудительного образования 80-х годов прошлого века.

И вполне светскими аплодисментами разразился зал в одобрение брата Олега из Фрязино.

И я похлопал, осмелев, совершенно убаюкав совесть доводом о том, что ведь езжу в метро вообще с кем попало. А тут — люди добрые. Однако верхнюю пуговицу на рубашке все-таки застегнул, чтобы крестика было не видать. Это после того, как узнал из прений, что, по мнению сектантов, Христа распяли вовсе и не на кресте, а на обыкновенном бревне.

Опять встали, опустили головы, опять поем под четырехручное переложение для фортепьяно: "Невозможно, чтобы Бог мог солгать".

Затем районный надзиратель, невзрачный и довольно унылый Тофик Мансурович, объявляет дискуссию.

Снова дружный шелест страниц по залу. Теперь у каждого в руках журнал "Наблюдатель" за октябрь месяц. Свежий. В нем статья под заголовком "Делай добро и не унывай".

Брат Николай на сцене у бокового микрофона (бэк-вокал) за чтеца. Слежу по тексту. (Журнальчик тоже подсунули мои знакомые дамы-агитаторши). Все абзацы в статье пронумерованы. Внизу каждой странички, в рамочке, вопросы по номерам. Брат Николай читает, к примеру, следующее: "Как Свидетели нашего Бога мы находим радость в исполнении его Воли". Все старательно следят глазами за текстом. Удивительное старание, прилежность и дисциплина даже у детей, а их, возраста младших школьников, навскидку — около сотни в зале.

Когда брат Николай закончил озвучивание абзаца, со сцены, от центрального микрофона (соло), брат Тафик Мансурович зачитывает вопрос из вопросника.

— Как Авраам проявлял терпимость и что помогало ему терпеть?

Поднимаются десятки рук.

Поразительная живость в поднятых руках при бесстрастных лицах.

— Так. Сестра Ирина скажет.

К ней, прокидывая наперед лассо кабеля, стремительно подбегает брат с микрофоном. Не мудрствуя, сестра Ирина опять же читает несколько предложений из текста.

Вспоминаются семинары в институте на самых нелюбимых предметах. Но здесь поражает полное отсутствие лукавства, внутренний пыл выступающих. Что же это так сильно волнует их? Почему так хочется поучаствовать в "дискуссии" ребенку моей соседки, думаю я, рассматривая женщину.

А уже служебный помощник на сцене озвучивает следующий вопрос из журнального текста. Затем опять слышится слабый голос районного надзирателя.

— Так. Брат Эдуард желает. Послушаем брата Эдуарда.

А брату Эдуарду лет восемь. И он тоже в пиджачке и при галстуке. Вижу, как его мать волнуется, журнал в ее руках дрожит, будто сынок сдает важный экзамен.

Лепечет брат Эдуард довольно складно:

— Юные христиане, — говорит умненький мальчик в подставленный микрофон, — тоже могут подвергаться гонениям. Вот, например, их могут в школе дразнить и обзывать...

Мальчик искренне поведал о своих школьных проблемах. Его похвалил Тафик Мансурович. Но мать, вижу, шипит на ребенка, досадует. И ребенок чуть не плачет. Мне покоя не дает внутреннее неизъяснимое напряжение собрания. Говорю соседке, собранной молодой женщине, тоже пришедшей с девочкой:

— Он так расстраивается, будто двойку получил.

— Понимаете, лучших детей повезут в Париж и Мадрид на месяц.

— На Рождество?

— Нет, что вы! Рождество Иисус нам праздновать запретил. У нас только Воскресенье.

Да тут скрытый конкурс! Тайные механизмы! Соседка далее шепотом отвечает на мои расспросы. Есть привилегии и у старост. Тоже поездки на семинары. Хорошие командировочные. За счет пожертвований и из специальных фондов. Но чтобы стать хотя бы служебным помощником, надо собрать тридцать "пионеров". А уж у районного надзирателя положение вообще завидное. Он часто ездит на конференции и съезды. У него свой офис.

Забыл же — сетевой маркетинг! Поступенчатая заинтересованность! Дух корпоративности! Строжайшая иерархия. А на самом верху — Бог.

Порядки прямо монастырские.

— А брат Сергей на курсах в Лондоне учился, — продолжает просвещать меня соседка.

— Это что-то вроде семинарии?

Вижу, как неохотно она обращает свои мысли в сферу другой конфессии. Само упоминание семинарии, сам этот звук неприятны ей. Дичится она этого звука. Тоже верность в душе хранит.

А я-то думал, что это лично свободные люди, выбравшие своей особый способ общения с Создателем, раскрепощенные, в пику традиционным конфессиям, авангардисты, бытовые, трамвайные христиане. А тут — орден, партия сетевого маркетинга.

Детский отборочный турнир продолжается.

— Так. Сестра Анджелика Рюмина, пожалуйста.

Десятилетняя девочка с непокрытой, гладко причесанной головкой встала и выпалила:

— Сатана уязвляет детей, чтобы победить взрослых!

Мама этой девочки довольна.

А Тофик Мансурович говорит с трибуны:

— Сестра Анджела, ты стоишь на правильном пути.