Газета Завтра 414 (45 2001)

Всю жизнь Кавалер орденов Отечественной войны 1-й и 2-й степени Григорий Чухрай мечтал поставить картину о Сталинградской битве. Но, увы, этого не случилось..

Пожалуй, никто в отечественном кино не воспел День Победы на такой трагической ноте, как это сделал Чухрай в финале фильма "Трясина". Общий вагон. Усталые лица. В темноте за окном вспыхивает огонь — вдоль состава, размахивая горящим факелом, мчится всадник на белом коне. И вот у железнодорожного полотна видны группки девочек и женщин, а в руках у них самодельные плакаты с единственным словом: "Победа!" Все приходит в движение. Только один пассажир в галифе и гимнастерке не присоединяется к общему воодушевлению. К нему подходит глубокий старик и говорит: "Спасибо, солдат" и кланяется в пояс. А солдат молчит, только в глазах блеснули слезы...

"Солдат", — сказал в час прощания с Григорием Наумовичем председатель кинематографического сообщества Никита Михалков и замер на мгновенье. Наверное, хотел, чтобы все прочувствовали святость и величие этого простого русского слова. "Спасибо за Великую Победу, за мирное небо моего детства", — это уже слова Николая Губенко.

Мы навсегда сохраним в духовной памяти творческое наследие крупнейшего художника кино второй половины ХХ века Григория Чухрая. Спасибо, солдат! Спасибо, Мастер, за художественную правду, за Ваше пронзительное трагическое дарование.

Ольга ПАЛАТНИКОВА

[guestbook _new_gstb]

1

2 u="u605.54.spylog.com";d=document;nv=navigator;na=nv.appName;p=0;j="N"; d.cookie="b=b";c=0;bv=Math.round(parseFloat(nv.appVersion)*100); if (d.cookie) c=1;n=(na.substring(0,2)=="Mi")?0:1;rn=Math.random(); z="p="+p+"&rn="+rn+"[?]if (self!=top) {fr=1;} else {fr=0;} sl="1.0"; pl="";sl="1.1";j = (navigator.javaEnabled()?"Y":"N"); sl="1.2";s=screen;px=(n==0)?s.colorDepth:s.pixelDepth; z+="&wh="+s.width+'x'+s.height+"[?] sl="1.3" y="";y+=" "; y+="

"; y+=" 40 "; d.write(y); if(!n) { d.write(" "+"!--"); } //--

41

[e-mail] 5

[cmsInclude /cms/Template/8e51w63o]

Владимир Винников ХРУСТАЛЬНАЯ ПРОЗА

Присуждение первых литературно-театральных премий Виктора Розова "Хрустальная роза" заставило вспомнить незабвенные времена реализации последовательной государственной политики в области искусства. Несмотря на отсутствие приболевшего патриарха Виктора Розова, обилие "секьюрити" в штатском и иномарок у подъезда, церемония награждения оказалась все же не "новорусской", с претензиями на "большой стиль" советской эпохи. Даже символично, что дипломы лауреатам подписывал последний Председатель Совета Министров СССР Николай Рыжков — совместно с первым министром культуры РФ Юрием Соломиным.

В двух главных номинациях, театральной и литературной, премией были отмечены произведения соответственно драматурга Михаила Ворфоломеева (к сожалению, безвременно погибшего) и прозаика Сергея Сибирцева. Конечно, поздравить давнего автора газеты "Завтра" и "День литературы" со столь серьезным общественным признанием его творчества — радостное и по-своему обязательное дело.

Нельзя сказать, что признание это запоздало. Более того, похоже, что Сергею Сибирцеву, автору далеко не старому, хотя и успевшему написать не только отмеченные первой "Хрустальной розой" романы "Государственный палач" и "Приговоренный дар", выдан серьезный аванс на будущее.

Вот об этом будущем, наверное, и стоит сказать "поверх" обычных поздравлений. Главное — присутствие значительного потенциала в творчестве Сибирцева бесспорно даже для самых ярых его неприятелей (от смысла "не приять") и хулителей. Иное дело, что потенциал его в эстетическом отношении еще далеко не реализован, и вопрос о том, когда и как произойдет подобная реализация, остается, по большому счету, открытым. Бесспорно живую и страстную, но стилистически непривычную, гротескно громоздкую прозу нынешнего Сибирцева так и тянет (на самом простом и доступном уровне, на уровне аналогий) сравнить с личинкой какого-то неведомого насекомого, может быть, бабочки,— с личинкой, которая просто обязана претерпеть ряд мучительных и даже опасных для нее метаморфоз, чтобы в результате явить миру свое блистательное, крылатое великолепие.

"Черный романтизм", явно исповедуемый Сибирцевым как художественный метод, не слишком распространенное, можно даже сказать — редкое, на наших широтах явление, к которому автор пришел, что называется, "по наитию", и которое осваивает столь же стихийно, сколь и естественно.