Газета Завтра 431 (8 2002)

Более того, с выходом в свет почти одновременно этих двух романов — "Проситель" и "Реформатор" (издательство " Центрполиграф", Москва) — можно, пожалуй, с уверенностью говорить о некоем оправдании современной русской словесности перед своей собственной классической традицией, которая, впрочем, для большинства так называемой творческой интеллигенции стала сегодня анахронизмом. “Реклама к тому времени сделалась "тотальной". Она занималась уже не столько товарами и услугами, сколько организацией, регламентацией, непосредственным управлением процессом человеческой жизни. Реклама в виде блоков новостей, клипов, сериалов, музыкальных и прочих программ, включая весьма интеллектуальные и интересные, адаптировала, препарировала реальные события, превращала их в заданную телевизионную версию, которая, материализовавшись на экране, становилась единственной и правильной. В данном случае версия была такова: мясо новых животных стерильно и абсолютно безопасно для человека, а если где-то в мире случаются эпидемии, то они никак не связаны с употреблением в пищу этого мяса.

Отныне на каждый удар судьбы человечество отвечало ударной же рекламной компанией, в результате которой удар представал чем угодно, точнее тем, чем было нужно: досадной случайностью, спланированным заговором, а то и ... достижением, благом. Причинно-следственная связь вещей размыкалась легко, как бутафорская цепь. Человечество, таким образом, окончательно вырвалось "из-под ига Божьего Промысла", как писали тогда передовые мыслители, обрело виртуальное (в том смысле, что между жизнью и смертью господствовала новая телевизионная версия реальности) бессмертие. Жизнь конкретного человека теперь протекала внутри этой версии, но никак не внутри Божьего Промысла. Помнится, Савва как-то заметил, что (может быть) это и есть тот самый третий путь, который так долго ищут социологи и политологи — ни жизнь, ни смерть, но клип!“

Фрагмент из романа Юрия КОЗЛОВА “Реформатор”

Не забыть жесткие слова итальянского публициста Джульетто Кьеза в моем интервью с ним в середине 90-х годов:

"В последнее время я отмечаю появление тех, кто постепенно, с трудом начинает мыслить критически. Они пока в меньшинстве. Большинство же интеллектуально мимикрирует. Раньше эти люди с энтузиазмом аплодировали разрушению Союза, теперь же говорят: мы всегда были за Союз. Не желают признать, какая совершилась трагедия, и они ей способствовали. С моральной точки зрения подобное поведение служит прямым доказательством: эти люди — ничто. Как следствие, творческое бессилие. Прошло восемь лет, а за небольшим исключением ими не написано ни одной достойной строчки по поводу катастрофы, случившейся со страной. Самое величайшее предательство России отражает тот факт, что литераторы, кинорежиссеры, театральные деятели не смогли произвести ничего такого, что наводило бы на размышления, заставляло бы переживать и осмысливать происходящее с Россией. Полный провал, даже не политический, не моральный — творческий."